— А магкон? Насколько мне известно, там много сильных волшебников.
— У них лет семь назад сменился гранмаг. Нового вроде зовут Холгом, но что он за человек, я и сам не знаю. Не исключено, что именно он сейчас пытается обойти мои чары, — усмехнулся Франуг.
— Но хоть кому-нибудь доверять можно?! — совсем сник молодой человек.
— Доверять правитель может только самому себе, а вот из тех, кто по своей воле никогда не всадит тебе нож в спину… — кронмаг задумался. — Главный ключник, церемониймейстер, смотритель конюшен и оба офицера моей личной охраны.
— Значит, я могу рассчитывать на щитников и разящих? —обрадовался маграф.
Маги королевской охраны всегда считались грозной силой. Щитники специализировались на оборонительных чарах, разящие лучше владели атакующим колдовством. Кроме них порядок в столице обеспечивали и обычные воины, так называемые латники. Магическими способностями они не обладали, но доспехи у этих бойцов имели секрет, благодаря которому далеко не всякое заклинание могло преодолеть защиту латников.
— Естественно. Если помнишь, мои охранники при поступлении на службу дают клятву защищать правителя, которую нарушить можно только после смерти. И еще у меня неплохие отношения с главой клана сумеречных вархунов Гарногом.
— Ты дружишь с убийцами магов? — удивился Зулг.
— А ты наивно полагал, что можно удержать власть и не вымарать рук в чьей-то крови? Сумеречные вархуны — лишь одна из составляющих моей силы. Знаешь, почему они поклоняются поющей змее? — повелитель небрежно указал на герб Фиренгов у себя за спиной. — Гарногу подчиняются около двух сотен волшебников, ремесло которых состоит в том, чтобы убивать себе подобных. Очень полезное, я тебе скажу, ремесло. Иногда, вовремя по-тихому убрав двух-трех человек, удается избежать большого кровопролития.
— Бр-р-р, — вздрогнул наследник.
— Я же говорю: ты абсолютно не готов управлять Жарзанией, — усмехнулся Франуг.
— Как с ним связаться? — отбросил эмоции в сторону внук.
— Наконец-то вопрос по существу, — одобрительно кивнул правитель. — Возле западных городских ворот есть небольшой трактир. Нанеси на его входную дверь магический рисунок королевской гюрзы с нашего герба, и человек от Гарнога прибудет во дворец в течение трех дней. Только учти: заказы правителя Жарзании оплачиваются по особому тарифу. Собираешься устранить маграфа — готовь пятьсот монет, магринц стоит три тысячи, а за гермага придется выложить сразу двадцать тысяч.
В завратной реальности послания магическими рисунками использовались довольно широко. Они были невидимы не только для обычных людей, но и для волшебников, которые точно не знали, что именно нужно высматривать.
— А как он проникнет во дворец?
— Пусть сие тебя не беспокоит. Появление этого парня никто, кроме тебя, не обнаружит. — Франуг снова закашлялся. Когда дыхание восстановилось, он поднес к губам платок, ткань которого тут же окрасилась кровью. — Зулг, мне пора отдыхать. Все, что я мог и хотел, я сказал. У тебя остается неделя, от силы — две. Сумеешь подготовиться — выживешь. Если ума и сил не хватит… что ж, придут другие. Будешь уходить из столовой, скажи слугам, пусть позовут лекаря и шамана.
Парень поднялся из-за стола и направился к выходу. Только сейчас он осознал всю серьезность собственного положения. Его дед действительно доживал последние деньки, а будущее, казавшееся Зулгу ясным и безоблачным, вдруг нависло над ним черной грозовой тучей.
Маграф распорядился вызвать лекарей и шамана. Внук кронмага знал о жизненных силах хороводной магии. Пляски опытного чародея действительно помогали безнадежно больному человеку, от которого отказывались даже целители, но мучений и боли это волшебство не устраняло.
«Дед — сильный человек. Другой бы на его месте так долго не сопротивлялся. А этот держится за жизнь, да еще как! Ни за что не скажешь, что он умирает!»
— Как его магичество? — вкрадчивый голос тайного советника отвлек парня от невеселых размышлений.