— Самая мощная — магия матушки-природы. Многие волшебники пытаются ее покорить, но пока еще ни один не добился успеха.
— А что ты мне там говорил про голосовую и танцующую магию? — вспомнил землянин.
— Не танцующую, а магию танца. Ее еще иногда хороводной называют. Это удел наших шаманов. В пляске они притягивают к себе энергию движения и с ее помощью творят волшбу.
— И долго нужно плясать?
— Смотря какой шаман и какие цели он преследует. Хорошие чары танца создаются медленно. Это тебе не голосовая магия и не плетения, но сила в магии движения заключена колоссальная. Иногда с ее помощью даже мертвых на ноги поднимают.
— А чем хороша голосовая?
— Магия слова считается самой быстрой в выполнении. Практически все боевые чародеи пользуются именно ею. Для некоторых заклинаний достаточно одного-двух ударов сердца. Но тут есть и недостатки — эти чары легче всего разрушить. Поэтому большинство амулетов работают как раз против голосовой магии.
— Я так и знал, — удовлетворенно произнес Андрей.
— Что ты знал?
— Когда волшебник из гончих магира попытался меня заколдовать, мой амулет завибрировал. Наверное, его лепестки вошли в резонанс с голосом чародея, и заклинание испортилось. А как же «Опаленная роза» действует против плетений?
— Кто куда вошел? Какие резон… Племяш, ты бы не перегружал мой мозг непонятными словами.
— Хорошо, не буду. Расскажи о магии плетения.
— Плетения, или магия пальцев, немного сложнее голосовой. Полагаю, будь у тебя способности, ты бы стал виртуозом именно в ней, — Дихрон поднял руки и как бы нарисовал незамысловатый узор в воздухе. От кончиков пальцев тут же отделился небольшой огненный шарик и устремился вдоль тропинки.
— Ты создаешь невидимый рисунок? — спросил Андрей.
— Кончики пальцев любого человека являются средоточием энергии. У волшебника они способны подключаться к каналам силы и сплетать их между собой. Чем больше удастся захватить энергетических нитей и чем сложнее переплести их между собой, тем сильнее получается заклинание.
— Так, так, так, — задумался фокусник. — Значит, амулет должен каким-то образом воздействовать на каналы?
— Ты хочешь разобраться в том, что не под силу даже могучим чародеям? И не пытайся. Хорошие защитные амулеты у нас создают лишь кудесники. И то далеко не все.
— Кудесники? — улыбнулся фокусник.
— Чародеи, мастерски владеющие магией мысли. Их встретишь нечасто. Поэтому тебе вряд ли кто расскажет, как создаются их заклинания.
— Я так понял, они самые сильные.
— Среди разрушительных чар магия мысли не имеет себе равных. А созидать лучше с помощью плетений и танцев.
— Если уж мы выдаем меня за волшебника, то каким видом магии лучше пользоваться — голосовой или плетениями? Я имею в виду имитацию, конечно, — Фетров задал вопрос после долгого обдумывания полученных от «дядюшки» сведений. «Родственники» к этому моменту почти дошли до другого края отвесной стены.
— Знаешь, племяш, ни то ни другое не получится. Если за тобой будет наблюдать опытный чародей со стороны, сразу поймет, что ты обманываешь. Тебе подойдет лишь магия мысли, поскольку она внешних проявлений не требует.
— Но ты же сказал — это самые сильные чары!
— Начинающий кудесник знает лишь азы своего ремесла. Опять же для достойной волшбы нужна дополнительная подзарядка. А у тебя в хозяйстве ни агровых деревьев, ни купольного дома не имеется. Поэтому и заклинания соответствующие.
— Ты мне про деревья не рассказывал.
— А чего про них говорить? — тяжело вздохнул чародей. — Без титула я не имею права даже саженец купить. Вот зайдем в этот город, я тебе покажу, что такое агровое дерево.
Городские стены открылись взору путешественников, когда они вышли из тени каменного исполина. Это был первый населенный пункт на территории Ливаргии.
— Дядя, а в этих горах нет случайно подходящего места для нашей певуньи?
Со змеиной принцессой в капюшоне, Андрей иногда ощущал себя сказочным царевичем. Правда, перспектив превращения гюрзы в Василису Прекрасную не предвиделось, а потому мозг стали посещать другие мысли: как бы ему самому в один прекрасный день не стать Змеем-Горынычем.