— Что там такое? — Спросил Натаниэль, поднимая голову, но крепче прижимая нас к себе.
— Не знаю… может быть, кто-то жаловался на шум, — сказала я, пытаясь встать.
— Ты любишь покричать. — Сказал он, но все еще крепко держал меня, а его сердце глухо стучало у меня за спиной.
— Жаловаться должны были вчера вечером, а не сегодня утром, — сказал Мика, лежа очень тихо в кровати, будто он вслушивался намного внимательнее, чем я. Он был оборотнем, так что его слух был лучше моего.
Мне пришлось попросить Натаниэля отпустить меня, чтобы я могла проверить дверь. Я надела один из халатов, которые мы надевали вчера вечером, после того как все убрали. Другой я бросила Мике на кровать. Мы оба были скромнее Натаниэля. Я туго затянула пояс халата и положила свой Sig Sauer.380 в правый карман, достала свой значок в небольшом бумажнике из тумбочки рядом с кроватью и направилась к двери. Я была почти уверена, что это полиция, и если я открываю дверь вооруженной, то должна иметь при себе свой значок.
Оглянувшись, я увидела Мику, стоящего у кровати в туго затянутом халате. Натаниэль все еще лежал в постели, прикрытый простыней.
Стук повторился снова.
— Иду, — крикнула я, — Я уже иду. — Я позволила себе говорить так же раздраженно, как и чувствовала себя из-за того, что меня побеспокоили. Мужской голос произнес:
— Полиция Кирке-Кей. Откройте дверь!
Я никак не могла сообразить, что же мы такого сделали, чтобы заслужить утренний разговор с местной полицией. Я на всякий случай посмотрела в глазок, но у моей двери стоял полицейский в форме. Эдуард даже прислал мне информацию о местной форме в этом районе, прежде чем я села в самолет. Я не уверена, что подумала бы об этом, но это был Эдуард: он почти всегда думал обо всем, когда дело касалось работы. Это была правильная форма.
Я открыла дверь достаточно широко, чтобы видеть и оставаться на виду, но не так, как будто приглашала его войти в номер. Просто то, что мы оба были копами, не делало нас автоматически приятелями. Кроме того, я действительно не хотела, чтобы он видел мужчин, спрятавшихся в комнате за моей спиной, раз уж я могла этого избежать.
— Мы можем ненадолго войти и осмотреться? — спросил высокий офицер.
— В чем дело, офицер… — я прочла его имя на жетоне — Данли? — Спросила я.
— Вы одна в номере?
— Нет, вместе со мной друзья.
— Нам необходимо поговорить с вашими друзьями, — сказал он.
Я сверкнула своим значком.
— Маршал Анита Блейк.
Его глаза расширились. Он не ожидал, что в номере окажется еще один коп какого-либо сорта. Взяв под контроль выражение своего лица, он сказал:
— Мне все еще нужно поговорить с вашими друзьями и всеми прочими находящимися в комнате, Маршал.
— Почему? В чем проблема, офицер? — Спросила я.
— Поступило сообщение о том, что прошлой ночью кричала женщина, — сказал он.
— Сожалею об этом. Наверное, мы были гораздо громче, чем я думала.
— Вы дрались со своими друзьями?
— Нет, мы занимались сексом. — Я могла бы соврать, но зачем? Как только он войдет в комнату и увидит мужчин, особенно Натаниэля в постели, что еще это могло бы означать?
Но правда на секунду сбила Данли с толку. Он посмотрел на меня, нахмурился, почти улыбнулся, взял себя в руки и сказал:
— Ну, тогда вы не будете возражать, если я увижу ваших друзей и выслушаю их мнение.
— А если я буду возражать?
— Чем сильнее вы не хотите пускать меня в номер, тем сильнее я хочу попасть внутрь. Были бы вы на работе, тогда бы поняли, что я имею в виду. — «Была бы я на работе», — сказал он. Я посмотрела на него чуть пристальнее. Он был выше меня, что неудивительно; в его животе было куда больше массы, чем, очевидно, было полезно для его здоровья, как и растущий живот, который был у Руфуса. Масса тела притягивала взгляд к его ремню, который был натянут на поясе, так что можно было недооценить его рост и все остальное, но мне пришлось долго поднимать глаза, чтобы встретиться с его карими глазами, что означало, что он выше шести футов. Должно быть, в нем было не меньше шести футов трех дюймов роста, и бицепсы, выпирающие из-под коротких рукавов форменной рубашки, свидетельствовали о том, что за недавним прибавлением в весе скрывалось еще много мышц. Его карие глаза не были недружелюбными, но они сузились, как у копа, а затем темные брови изогнулись дугой. Очевидно, я тоже не соответствовала его представлению об идеальном копе.