«Кличка и та была - волчара поганая. Даже «СС» издевается и если б не директриса, то жилось бы совсем туго. Да и соревнования: это постоянные разъезды и тренировки, а на кого я Альку оставлю. Одна Верка чего стоит, так и выслуживается перед «СС». Всё рассказывает: и то, что мы с Алькой спать не легли вовремя, и то, что с урока удрали, и то, что хлеб в кровати ели - вот сволочь! Отдубашу её когда-нибудь точно».
- Василий Александрович, если честно, то мне и ни к чему эти соревнования. А продолжать у вас заниматься я могу?
- Даже больше, - улыбаясь, ответил физрук. - Ты будешь посещать тренировки учителя. Но о соревнованиях забудь! Поверь - это не твоё!
Зарислава улыбнулась.
- Да ну их, эти соревнования, какой от них смысл. Я побегу?
- Иди уже, - вслед убегающей Славке сказал физрук. Он с облегчением вздохнул, молодец девчонка - всё правильно поняла. Порой она такая ершистая, тут вчера шёл по коридору и услышал отборный мат, даже остановился, уж больно голос показался знакомым. Завернул за угол и точно - сидит его Слава на подоконнике и объясняет историю своей подруге. И так красноречиво, что и строители позавидовали бы её повествованию. Физрук, конечно, постоял, покачал головой, давая понять, что всё слышал, а она как ни в чём не бывало смотрит на него своими жёлтыми глазищами и не моргает, хоть бы для приличия покраснела. И хотел же с ней поговорить на эту тему, да позабыл, но ничего, будет ещё время.
Физрук взял телефон, хотел побеседовать с учителем, но не стал, лучше привести потом девчонку на тренировку, и всё и так станет понятно.
Глава 3.4
Славке очень нравилось ездить на тренировки - садиться в автобус, плюхнуться на сиденье и, уткнувшись носом в стекло, смотреть на мелькающие дома, машины, рекламные щиты, предлагающие всё самое лучшее и красивое для живущих на земле людей, и на прохожих, спешащих куда -то. В детдоме всё было однообразно, хотя детей и вывозили на экскурсии или на ёлку в большой концертный зал. Но разве можно это сравнить с такой спокойной ездой.
На тренировках Славка выматывалась по полной программе, приезжала в детдом уже под вечер и садилась за уроки. Учёба давалась легко, поэтому, сделав письменную домашку, девочка быстро складывала учебники. Устное она читала обычно на перемене, зачем два раза время тратить. Только вот у Альки с учёбой была большая проблема, для своего возраста она практически не читала, а считать могла только до десяти. И кто бы у неё ни спрашивал, почему так, молчала и пожимала плечами.
Слава спросила как-то, почему Алька не училась? А та посмотрела на неё и глаза стали почти бесцветными, столько было в них боли. Славка, конечно, поняла, что допустила промах и, хлопнув подругу по плечу, сказала:
- Да не парься, не всем дано. Меня вон вообще дед в лесу нашёл, а если б не это, так я, наверно, и говорить не могла бы, а про писать и считать вообще молчу.
- Как Маугли? - Алькира удивлённо посмотрела на Славку.
- Да никто не знает, как я там оказалась. И фамилию в доме малютки мне поэтому и дали
- Волкова.
- Так ты ведь говорила, что у тебя мама умерла.
- А знаешь, они ведь мне как родители. Да и объяснять запутанно всё, ладно, пошли выпрашивать булку у поварихи.
Слава быстро окрестила Алькирию - Алькой, и та при упоминании булки улыбнулась.
Алька и Славка были очень разными. Волевую и боевую Славку в детдоме старались не задевать, зная её взрывной характер. Даже когда она была неправа, могла накинуться на подвернувшегося под руку. А вот над тихой и скромной Алькой многие издевались, когда с ней рядом не было Славки. Но как только она приезжала с тренировки, начинала такие разборки с обидчиками, что клочья волос порой летели. Учителя, первое время пытавшиеся обучить Алькирию, в скором времени были разочарованы, а потом и вовсе старались её не спрашивать. И с ней лично стала заниматься директриса.
К шестнадцати годам Альку как прорвало, она слету запоминала всё сказанное учителями и стала одной из лучших учениц. Директриса не знала, как нарадоваться, она старалась ко всем воспитанникам относиться одинаково, но почему-то эта девочка всегда заставляла её сердце сжиматься от щемящей тоски по своим так и не рождённым детям.
На новогодние каникулы девчонки приехали к деду счастливые и весёлые.
«Ах, молодость!» - думал Макар, глядя на хохочущих девчонок, накрывающих стол. Они шушукались и, когда куранты пробили двенадцать, выбежали на улицу и кричали во всё горло:
- Ура! Ура! С Новым годом!
А Макар сидел в доме смотрел на них счастливые лица. «Как же мне не хочется, крохи мои, омрачать вам это счастье, да не в моих силах менять что-либо. Вон Глафира уже приходила, звала, а я как подумаю... ну на кого оставить этих стрекоз малолетних».