Нет, конечно, тогда я ещё ничего не понимала, и поэтому, вскочив с дивана, подошла к женщине и попросила покормить нас тут. Мама подбежала, схватила меня и стала оправдываться, но женщина посмотрела на неё, взяла меня за руку и повела куда-то.
Мы оказались в большой светлой комнате с множеством маленьких шкафчиков и навесных полочек белого цвета. А также там был круглый стол, по бокам которого стояли высокие стулья. Женщина сняла с меня куртку, шапку и посадила за стол. Мама зашла следом, так и не снимая туфель, но женщина совсем не обращала внимания на то, что её белоснежный пол испачкан. Она пригласила маму за стол и поставила перед нами красивые тарелки. Я была очень голодной и неуклюже черпала ложкой горячий бульон и обжигала себе губы. Мама то и дело пыталась меня одёрнуть, но женщина её успокоила, сказав, пусть девочка ест так, как может, её, мол, не смущает такое поведение, если маму это смущает, она может выйти.
Хотя её слова прозвучали строго, как мне тогда показалось, но на маму она смотрела скорее с жалостью и сочувствием, чем с осуждением. После того, как я наелась, она пригласила нас пройти в другую комнату, и когда я туда вошла, то замерла и не могла сдвинуться с места. Никогда и ничего подобного я больше нигде не видела. Вся мебель в комнате была чёрного цвета, на полу лежал круглый тёмно -бордовый ковёр, окна в тон ему закрывали тяжёлые шторы. Стены были покрыты переливающимися обоями с большими красными розами.
Меня посадили на маленький диван, а мама и женщина устроились за столом. Мама достала из кармана кольцо и надела его на палец. Взяв в свои руки ладонь женщины, закрыла глаза. Когда снова их открыла, мне стало страшно, никогда ещё я не видела у мамы таких глаз. Её зрачки до этого были едва голубыми, а в тот момент они стали практически белыми. Она немигающим взглядом смотрела на женщину, и вскоре глаза её приобрели прежний цвет. И мама стала рассказывать женщине про её прошлую жизнь, и про то, что происходит с ней сейчас. Оказалось, женщина никак не могла забеременеть, и мама ей сказала, что у человека, с которым она сейчас живёт - много других женщин. Женщина закричала и рассердилась на маму. Мама встала, взяв меня за руку, пошла на выход, но открыв дверь, остановилась, повернулась и, смотря в глаза женщине, сказала, что рядом с ней живёт мужчина, который сильно её любит, и если женщина откроет глаза и поймёт кто он, тогда и дети у неё будут.
Дальше мы ушли опять в ночной холод. Я не плакала, я чувствовала, как маме плохо. «Ничего, моя девочка, - говорила она мне, - это плата за предсказания. Вот найдём, где нам переночевать, а потом опять тронемся в путь. Этот чужой мир так много отбирает у меня сил. Но в нём жил твой отец, и я всё вытерплю, лишь бы быть с тобой вместе».
Тогда я ещё не смогла осмыслить все слова мамы, мне было холодно, после увиденной только что красоты мне всё казалось грязным и серым. Мы опять вышли на дорогу, и направились по ней в сторону города. Прошли совсем немного, когда возле нас остановилась машина, и из неё вышел тот же дядечка, что вёз нас до этого. Он подошёл к маме и пригласил её сесть в машину, но мама отказывалась. Тогда он взял меня на руки и посадил на заднее сиденье, и маме ничего не оставалось делать, она тоже села в машину.
Мы ехали по большому городу, со всех сторон нас окружали высокие многоэтажные дома. Все улицы и сверкающие витрины магазинов и рекламных вывесок освещались лампами. Мы ехали долго, и я уже опять задремала, устав смотреть на всё это великолепие. Когда машина остановилась, мужчина вышел и, открыв дверь, взял меня на руки и понёс. Дойдя до входной двери, он вошёл, поднялся на второй этаж, открыл квартиру и зашёл в неё, пригласив маму. Он уложил меня на постель, снял пальто и ботинки, прикрыл меня одеялом. От постельного белья пахло какими -то цветами, в комнате было тепло и тихо. Согревшись, я быстро уснула, а мужчина, передав маме ключи, сказал, что заедет завтра. Об этом я узнала уже утром и всё выспрашивала маму, будем ли мы жить в этой тёплой квартире и в этом большом городе? Мама мне нервно отвечала, что не знает. Заглядывать в будущее она боялась и мы, прижавшись, друг к другу, сидели и ждали дальнейшей участи. Когда прозвенел звонок, мама вздрогнула и пошла открывать, а я сидела притихшая.
Как же я тогда боялась, что сейчас нас выгонят из этой светлой квартиры, но оказалось, что дядя Толик - так звали мужчину, который подобрал нас на дороге, - совсем не думал нас прогонять... С появлением его в нашей жизни мы, наконец, забыли, что такое голод и холод. Он привозил нам продукты, одежду и книги, по которым мама училась читать сама и учила меня, как могла. Так прошло несколько лет, и за это время мама сильно изменилась. Она менялась на глазах, глубокие морщины пролегли на её лице, голубые глаза стали почти белыми и однажды она не смогла встать с кровати. Дядя Толя предлагал ей позвать врача, а она, посмотрев на него грустно, сказала, что ни один врач не сможет уже помочь.