- Зачем тебе это надо, Макс?
- Я ж говорю, нравишься ты мне! - шипя от боли, промычал парень.
- Лапшу будешь семиклассницам вешать, - схватила она его лицо своей пятернёй и зло всмотрелась в глаза. Её янтарный зрачок блеснул в темноте, а взгляд стал каким -то хищным и гипнотизирующим.
Макс тяжело проглотил застрявший в горле комок.
- Слав, я не лгу, ты действительно давно мне нравишься.
Она его оттолкнула и встала.
- Поднимай, бл..., свои копыта и пошли, все наверно уже поспорили и сидят ох.. в предвкушении. Услышу, какую пакость о себе - удушу.
Она пошла не спеша, а за ней с понурой головой плёлся Макс.
К поляне они вышли, как ни в чём не бывало, мирно беседуя. Верка окинула их внимательным взглядом и сразу бросилась на шею Максу.
Максик, где ты так долго был?
- Да ничего не долго, так, погуляли со Славкой, тренировки вспомнили. А шашлык готов?
- потирая руки, он улыбнулся Верке.
- Я тебе оставила, а вторую партию нанизали.
Только Макс присел, как вскочил цыган, мирно спавший рядом с Алькой.
- О, ребята гляньте, охранник проснулся! - прокричал Макс, и все дружно заржали.
Ян пятился от спящей Альки и бормотал, озираясь вокруг.
- Мамочки да разве такое возможно... Змеи, белые змеи кругом, страшные, злые. -Полусонное лицо его исказилось не то боли, не то от страха, губы слегка подрагивали, а в синих глазах гуляла тьма.
Славка быстро подскочила к нему, схватив за грудки, зло прошипела ему в лицо:
- Ты чего мелешь, цыган?
Лицо её исказилось от гнева, сцепленные от злости зубы оголились из -за слегка приоткрытого рта и растянувшихся в оскале губ.
Цыган взглянул в её глаза, закрылся руками и закричал:
- А-а-а!
Все смолкли и замерли, смотря удивлённо на растерявшуюся Славку и рыдающего цыгана.
- Ты чего, Ян? - Она попыталась тронуть его за плечо, но он дёрнулся назад.
- Не трогай меня, не трогай, он искал тебя. Долго искал и вот сегодня нашёл. Веселится, радуется, очень страшный, глаза красные. А-а-а! - вновь заорал цыган. - Смерть, смерть, одна смерть кругом. Я не хочу видеть все те ужасы, что тебе придётся пережить. - Цыган сел, обхватил коленки руками, положил голову на них, закрыл глаза и закачался. - Не трогайте меня, не трогайте. Разве такое бывает?! Этого просто не может быть. Страшный, очень страшный, - шептал он.
Славка пробежала растерянно взглядом по стоящим вокруг и смотревшим на неё одноклассникам, в глазах некоторых читался интерес и любопытство, а у других застыл страх. Славка оторопела, она никогда не находилась под такими пристальными, изучающими взглядами. Сев рядом с Алькой, она потрясла её за плечо.
- Аль, Аль, проснись.
Внутри неё бушевала буря, пытающаяся перерасти в ураган, несущий в себе боль, страх, смятение и предательское предчувствие - всё то, что она только что услышала, правда.
Алька проснулась и отшатнулась в испуге от Славки, вначале не поняв, кто пред ней. Лицо, искажённое от боли, заострённые скулы, но самым притягательным и одновременно страшным были у сестры глаза, пылающие оранжевым огнём.
Алька медлила всего несколько минут.
- Зариславушка! - промолвила она, улыбаясь, протянула руку и погладила Славку по её рыжим кучерявым волосам.
Огонь в глазах Славки угас, она бросилась в объятья сестрёнки и разрыдалась. А та продолжала гладить её по волосам, успокаивая и шепча:
- Ты чего, сестрёнка? Скажи, тебя кто-то обидел? Так я разберусь и накажу обидчика, ты только скажи, Славушка.
В другой ситуации Славка бы просто поржала, скромная тихая Алька решила заступиться за неё, но сейчас её душа сжалась от боли, и, не вытерпев, Славка разревелась. Вспомнив бабушку и деда, их всеобъемлющую и искреннюю любовь, окутывающую её все детство, которой теперь ей так не хватало.
Почему Славка расплакалась, она бы и сама не сказала, щемящая тоска грызла её сердце, бередила, наполняла страхом от предсказаний цыгана. Но реветь долго ей не дали, приехал Фёдор Семёнович, утёр им носы и повёз в деревню. Расспрашивать, из -за чего ревели девчонки, не стал, мало ли, большие уже, может, любовь, а может, понимание того, что начинается у них взрослая жизнь.
Глава 8 Перстень жриц Аргадзона
Проснувшись к обеду, девчонки умылись, перекусили и поехали в детдом. Почти все свои вещи они уже давно перевезли в деревню, осталось забрать последние шмотки. Лёгкая эйфория от вчерашнего вечера улетучилась, и на смену ей пришёл страх с небольшой грустью. Как бы над ними не издевались и не обижали, всё здесь было таким привычным и родным.