- Какие объяснения, я перемещусь в двенадцатую грань мира и спасу её даже ценой своей жизни. Не должна она умереть.
Вампир дотронулся до кольца и замер.
- Не торопись, я только что из двенадцатой грани, убедился в своей догадке и заодно посмотрел, жива ли девушка. Жизни Зариславы пока ничего не угрожает.
Он не сказал принцу и Леону, что девушки у жертвенного камня нет.
- Сейчас все взвинчены до предела, догадки, конечно, у меня имеются, и если я прав, то голыми руками шамана не взять. Нужно хорошо всё обдумать.
- Почему ты так решил, - вмешался Леон.
- Если б он хотел её убить, уже бы это сделал, а теперь хватит с вопросами, время работает против нас. И чем быстрей мы поймём, для чего шаману нужна кровь этой девушки, быстрей сможем её спасти. Расскажите мне всё, что вы знаете о ней, до мельчайших событий.
- У меня в доме появился Альстрейд, имея слегка растерянный и озадаченный вид.
- Да причём здесь это, - возмущённо перебил мага вампир.
- Наследный принц Альстрейд королевства Вампирии, прошу вас замолчать и не мешать мне, иначе я буду вынужден наложить на вас чары немоты.
Принц, недовольно нахмурив брови, стиснул зубы и окинул Вайнера презрительным взглядом, потом отошёл к окну.
Леон продолжил описывать недавние события. Альстрейд пару раз открывал рот, чтобы самому рассказать о девушке, но замечая яркую вспышку в глазах Вайнера, сразу замолкал. Когда Леон закончил свой рассказ, Вайнер посмотрел на Альстрейда.
- Теперь твоя очередь, соберись и не спеша расскажи нам все события, произошедшие с тобой в двенадцатой грани мира.
Вампир, помолчав немного, начал говорить и когда замолчал, в гостиной некоторое время стояла тишина, пока ее не нарушил Вайнер.
- Выходит, девушка до сих пор думает, что находится в игре.
- Да, «Призрачные миры» - так вроде бы она называется, - произнёс Леон и согнулся от сильнейшей боли.
Вайнер вскочил и быстро подошёл к Леону, влил ему настойку.
Через некоторое время Леону стало лучше, и Вайнер продолжил, подойдя к вампиру. Открыв книгу, он развернул её к принцу.
- Посмотри, эту гору ты видел?
- Да!
Вайнер отошёл от вампира и, подойдя к Леону, показал ему картинку, на которой была нарисована гора. Одна её часть состояла из белого переливающегося камня, другая была сплошь покрыта густым непроходимым лесом.
- Но как такое возможно?! - одновременно спросили маг и принц.
Глава 12 Сотворение мира.
Вайнер ухмыльнулся своим мыслям.
- Если б не мои однокурсники, я бы тоже ничего не знал. Но всё началось именно с той минуты, когда они, шутя, подбросили мне идею противоядия от укуса змей -призраков Аргадзона. Упущу детали моих поисков, скажу одно - перепробовав все мыслимые и немыслимые заклинания, мне вдруг пришло понимание, что мы совсем ничего не знаем о змеях Аргадзона. Так откуда они появились? Забросив опыты, я ринулся в шестую параллель мира - Аргадзон. Но там меня даже не стали слушать, жрица от моего вопроса перекосилась от злобы и я, удирая, радовался, что она не натравила на меня тех самых змей. Вернувшись домой, я завалился на диван и пребывал в хандре неделю, пока в одну из ночей мне не приснился сон, в котором я держал старую потрёпанную книгу... И знаете, какое у неё было название? - Вайнер замолчал, а потом восхищённо продолжил: -«Сотворение мира». Сон был вещим, это я понял, как только открыл глаза, и с того времени стал одержим другой идеей - найти во чтобы то ни стало эту книгу. Видеть сон -это одно, а вот отыскать в огромном мире никому не известную книгу оказалось куда трудней. Ни во всемирной библиотеке второй грани мира, ни в первой грани, нигде её не было.
У Альстрейда и Леона приподнялись от удивления брови.
Вайнер заулыбался, глаза его сузились, он бросил на друзей хитрый взгляд из -под сощуренных век, видя такую реакцию на свой рассказ. Подождав минуту, продолжил:
- Да представьте, я облазил практически все библиотеки и, разочарованный, возвратился домой. Денег на проживание катастрофически не хватало, пришлось заняться лечебной практикой. Как-то раз, угрюмый и усталый, возвращался я вечером от одного пациента, и мне навстречу попались два однокурсника по магической академии, закадычные друзья и гулёны Дантур и Ийван.
Леон покачал головой, ухмыляясь и вспоминая загулы весёлой парочки. С большим трудом, а большей частью за счёт родительских денег, они смогли с горем пополам закончить магическую академию. Вайнер продолжил.
- Эти два шалопая, увидев меня, так обрадовались, будто я был их лучшим другом. Я попытался от них отделаться, сославшись на сильную занятость, но не тут-то было. Подхватив меня под руки, они утащили меня в ресторан, а потом мне пришлось разводить их по домам. Первым я отвёл Дантура, так как он едва стоял на ногах, а потом занялся вторым. Дверь мне открыл престарелый дедуля. Так как я не мог передать ему уже спавшего Ийвана, болтавшегося на моём плече, пришлось нести парня в спальню. Бросив гулёну на кровать, я развернулся, чтобы уйти, но меня остановил тот самый дед. Как потом оказалось, это был прапрадед Ийвана, граф Ийв Сурджид, его единственный родственник. Ийв пригласил меня в гостиную и накрыл на стол. Конечно, не сам, бытовой магией он ещё пользовался. За чашкой чая граф выкладывал мне горькие переживания по поводу своего олуха правнука. Видать, скучно ему было одному целыми днями, я слушал его вполуха, а сам разглядывал обветшалый интерьер. Старые пыльные портьеры, закрывающие большие окна, на стенах столетние выгоревшие ковры, подлокотники на креслах вытерты практически до дыр. Столетние обои выгорели от солнца и только в некоторых местах, где когда-то висели картины, можно было рассмотреть их первоначальный цвет и вид. И вот, поставив пустую чашку на стол, я бросил взгляд на раздувающиеся от ветра гардины. Моему изумлению не было предела, на стене между окнами, в большой старой раме, висела картина. И не просто картина, а магически зачарованная, ценность её сложно описать. Продав этот предмет искусства, можно было бы жить безбедно не одному поколению Сурдждских. Вопрос напрашивался сам по себе. Почему старый граф, живя в нищете, бережёт эту картину? Молодая, безумно красивая девушка сидела возле берега моря и, наклонив голову, читала книгу, которую держала на согнутых ногах. По небу неслись белые и пушистые, словно снег, облака, прикрывая девушку от ярких лучей солнца, что пытались пробиться через плотную завесу. Её длинные, черные как ночь волосы поднимались от лёгкого ветерка и падали на раскрытую книгу. Девушка своими тонкими длинными пальчиками подхватывала локон, и раз за разом откидывала его за спину. Я замер, забыв дышать, мне казалось, что в наступившей тишине было слышно, как стучит моё сердце. Сомнений быть не могло, книгу, которую я видел во сне, держала в руках девушка на картине. Растерянный и опустошённый, я упал в кресло и перевёл ошеломлённый взгляд на графа. Почему опустошённый? Тогда я подумал, как же надо мной подшутили боги, послав мне сон -загадку. Я долго сидел, всё ещё не веря, что мои поиски закончились. Мои думы прервал граф, ссылаясь на то, что время позднее и ему пора ложиться спать. Я встал и попросил у него разрешения рассмотреть картину. Он удивился. Я махнул в сторону стены, указывая рукой на картину. Он растерянно посмотрел на меня, и сказал: «Молодой человек, шутить изволите. Все картины уже давно проданы, мы с правнуком едва сводим концы с концами». Сначала я подумал, что дед так стар, что запамятовал, что у него находится в доме. Но потом, глядя на его удивлённое лицо, я пришёл в замешательство. Выходит, я вижу картину, а домочадцы - нет. Тогда я встал и направился твёрдым шагом к стене, и чем ближе подходил, тем сильнее трепетало моё сердце. Девушка в картине казалось живой. Она читала книгу, переворачивала страницы, совершенно не обращая ни на кого внимания. Когда я вплотную подошёл к картине, в лицо мне ударил лёгкий морской бриз, обдав свежестью воздуха, наполненного запахами солёной воды и водорослей. Девушка оторвала взор от книги и посмотрела на меня. Я тонул в океане синевы её глаз, медленно обводил взглядом чёткий контур розовых губ и понимал, что моё сердце теперь навеки принадлежит таинственной незнакомке. Не знаю, сколько мы так смотрели друг на друга, но первая очнулась она, улыбнувшись. Я тоже ответил ей улыбкой, но печальной. Девушка протянула руку и потрогала мои волосы, обвела пальцем овал моего лица, положила ладонь на моё сердце, и её глаза расширились, когда она услышала, как учащённо оно бьётся. Закрыв глаза, она слушала удары моего сердца, её чёрные пушистые ресницы чуть вздрагивали, а лицо становилось всё грустнее и грустнее. Вскоре она убрала свою руку и, взяв книгу, протянула её мне. Я стоял как зачарованный, держа книгу в руках, смотрел, как картина постепенно умирает, по-другому я бы это никак не назвал. Краски стали блёкнуть, силуэт незнакомки становился расплывчатым, а перед тем, как она совсем исчезла, по щеке у неё скатилась одинокая слеза. Она стекала, а под ней оставались чистые мазки акварели. Мне было горько, больно, казалось, с её слезой холодеет моя опустошённая душа. Моё оцепенение прервал дед, бормочущей себе под нос, мол, какая непутёвая молодёжь пошла, с виду