Талина молчала.
- Мне думается, - завершил я мысль, - что это – больше, чем любая сумма, которую могли бы предложить мои противники. Поэтому я и верю, что те, кто согласится на это предложение – будут верными мне.
- Вряд ли простой парень с большой дороги, решивший наняться к вам соглядатаем, - возразила Атаманша, - будет получать столько, что ваши противники не перебьют эту сумму.
- Мои противники, - парировал я, - могут дать ему много денег, но сделают это один раз. У меня же он получит безбедную жизнь – к тому же, жизнь законную. Зачем ему рисковать стабильностью?
- Среди моего народа как раз хватает тех, кто готов рискнуть ради большой удачи.
- А может, тех, кому не повезло найти свою удачу в другом? – я развёл руками. – Ведь если один из твоих людей предаст меня, он подставит под удар не только себя: он подставит под удар всех остальных! Разве они сами не будут следить друг за другом, чтобы не допустить этого?
- Мудро, - кивнула Талина. – А вы, Ваше Величество, куда умнее, чем рисует вас народная молва.
- Народ никогда не знает, чем живёт его правитель, - пожал я плечами. – А правителю нужно знать, чем живёт его народ. И для этого ему и нужна Тайная Служба.
На этот раз Талина думала дольше. Я не торопил её.
- Ты и правда дашь им всё, о чём сказал? – еле слышно, на самое ухо, прошептал Тилль. Я отметил, что кресло советника стояло неудобно, и для того, чтобы услышать его слова, мне пришлось сильно наклониться.
- Дам, - ответил я. – Мне нужны слуги. Верные. А поскольку в верность по причине убеждений я не верю – точнее, верю, но как в вещь исключительно редкую – то слугам нужно давать то, чего у них нет и чего не даст им никто другой.
- Мысль вроде бы и верная... – заметил Лорби, - но какая-то странная. Мне нужно её обдумать.
Я вздохнул. О, я был уверен, что Лорби её обдумает и позже – завтра или даже этим вечером – вывалит на меня целую гору сомнений.
Нет, я был уверен в том, что мысль сработает. Просто она была... Несовременная. Не из этого времени, понимаете? Средневековый человек жил с осознанием того, что статус – это навсегда, что его нельзя изменить, не совершив чего-то запредельного.
Значит, нужно менять это осознание. Даже будь я трижды гением и четырежды реформатором – а гением я всё-таки не был – мне ничего не удастся поменять в одиночку. Народ, а в особенности те, кто меня окружает, должны думать как я – только тогда у меня всё получится.
Талина, наконец, определилась с ответом.
- Ваше предложение действительно отличается редкой щедростью, Ваше Величество, - снова поклонилась она. – Однако не каждый из моих людей согласится на него. Некоторые пострадали от вашего отца и его вельмож, другие просто не захотят менять свой образ жизни.
- Я – не мой отец, - отрезал я. – А самые резвые из его вельмож или сидят в тюрьме и скоро будут казнены, или сбежали. Оставшиеся тоже умерят свой пыл – это я могу обещать в любом случае.
- И тем не менее, - продолжила уверять меня Талина, - мне нужно будет спросить каждого из моих людей. Кто-то согласится, кто-то нет.
- Идёт, - кивнул я. – Однако чем раньше будет дан ответ – тем лучше.
- Это может занять какое-то время, - пожала плечами Талина. – Кто-то из моих людей сейчас не в столице. Кому-то нужно будет время на размышления. Дайте мне неделю, Ваше Величество.
- Даю, - согласился я. – Но если ты сможешь сделать это быстрее – сделай.
На этом аудиенция с Ночным Королём была окончена.
Глава 30 - Новое покушение
Остаток дня я провёл за делами исключительно скучными – такими, как изучение дворянских родов Гротлинга, его законов, экономики... Всё это было мне необходимо, чтобы эффективно править страной.
Конечно, некоторая часть этих знаний содержалась в памяти Геневиса. Но память эта работала кое-как, да и учеником он был, похоже, не самым прилежным. Когда я попытался вспомнить что-то, связанное с историей королевства – в голове неожиданно всплыло содержание сборника непристойных легенд.
К вечеру я был настолько вымотан этими делами, что меня хватило только на лёгкий ужин, после чего я сразу завалился спать. Никаких походов к Килетте (кстати, не забыть перевести её в покои на первом этаже...). Честно говоря, даже злость на неё, обуревавшая меня в первый день, сейчас уже утихла и ушла на задний план.
Мои покои находились в башне, на высоте полутора десятка метров, поэтому я смело раскрыл окно, не опасаясь, что туда кто-то может залезть. Было жарко – точнее, даже душно, как бывает перед грозой – и я отчаянно нуждался в свежем воздухе.