Этот маленький текст мы с ним долго выверяли! Изначально так был такой мрачняк, что «зрители» просто разбежались бы. Я хотел всё улучшить, но Некромант и Лич требовали, чтобы содержание не противоречило их священным текстам. Эх, мне бы сюда пару толковых маркетологов!..
- Смерть и жизнь едины, - это на помост поднялся я; некромант церемонно поклонился мне. – Ты можешь видеть это на гербе, что у меня на груди, добрый народ.
Народ изумлённо взирал на меня, но вовсе не из-за герба. Почему король лично вмешался в проповедь? Что за новшество? Погодите, то ли ещё будет!
- Каноны праздника гласят, что Богине Смерти нужно принести жертв, числом от десяти, - я указал рукой на десятерых рабов и рабынь. Мы специально отобрали самых молодых и симпатичных, таких, чтобы их было жалко. И это сработало – в толпе уже вытирали глаза какие-то жалостливые горожанки.
- Однако, - продолжил я, - если кто-то должен умереть, то кто-то должен и жить. Жизнь и смерть неделимы! И своей королевской волей я дарую этим десятерым людям жизнь и полную свободу в моём королевстве.
Я подал знак, и слуги сбросили оковы со всех десяти. Те, едва не теряя сознание, упали передо мной на колени – всё, как один – но я воздел руку.
- Встаньте. День Смерти также и День Жизни, и вы будете жить.
Бывших рабов увели со сцены. Им некуда было идти, у них не было имущества – но всё это было учтено. Правда, придётся им подождать конца праздника.
- Но Богиня Смерти нуждается в жертве, - мой голос посерьёзнел. – И жертва будет принесена. Ты знаешь, мой добрый народ, что в начале месяца в моём замке было раскрыто вероломное предательство. Двадцать заговорщиков были схвачены – вдвое больше того числа, которое нужно принести в жертву. И все они сегодня будут казнены – через принесение в жертву.
Народ радостно загудел. Интересно, они так не любят предателей – или радуются смерти знатных и богатых? Хотелось бы знать... Ну, если Тайная Служба будет работать успешно, то узнаем.
И на помост вывели пленников. Почти у всех – потухшие глаза и опущенные головы. Хотя нет, кое-кто смотрел высоко гордо. Это вызывало уважение.
- Богиня Смерти, - произнёс Верховный Некромант, - прими дар рабов твоих. Прими жизни этих людей, чьи души сегодня перейдут к тебе!
К дальнейшему не был готов даже я. Ритуал, да, жертвоприношение... Я полагал, их зарежут, ну, или сожгут на каком-нибудь магическом огне. Но жертвы неожиданно задёргались и закричали – хотя к ним никто не прикасался и пальцем.
Я отшатнулся. Да что там я – отшатнулись все. Жертвы же... Начали стариться. Молодые и зрелые тела покрывались морщинами, волосы седели и выпадали, ломались фигуры, и двадцать предателей, зашедших на помост своим ходом, падали и рассыпались в прах, который разлетался из-под пустых чёрных балахонов.
А над балахонами поднималась некая белая энергия. Поднималась и стягивалась... в пустой хрустальный шар, который держал ломкими руками Великий Лич, появившийся из-за занавеса.
Глава 39 - День Единой Смерти II
Какие мысли промелькнули у толпы в этот миг? Я не знал, но многое бы отдал, чтобы отдать. До этого момента мы намеренно не выводили на всеобщее обозрение живых скелетов, чтобы Великий Лич стал первым. Первый эффект неповторим!
И он заговорил. Голос его звучал торжественно и жутко – от этого эффекта я, как ни старался, избавиться не смог.
- Великая Богиня Смерти приняла жертву, - сказал он. «Зал» безмолвствовал. Я поправил корону, сбившуюся, когда я отшатывался, но этого никто не заметил – все взгляды были прикованы к Личу и к сфере у него в руках. Та наливалась белым светом, впитывая энергию.
- Тела этих людей отторгли жизнь раньше срока, - Лич пояснил «процесс» жертвоприношения. – Только несколько раз в год такое возможно. Однако жизнь этих тел не растворилась в небытии.
Он поднял вверх шар, к тому моменту наполнившийся энергией.
- Она вошла в эту пустую сферу! Вот они – те годы, которые были отпущены всем двадцати жертвам и которые они не прожили!
Теперь народ уже не видел даже самого Лича – только светящийся шар у него в руках.
- Если бы этот шар взял в руки смертный, живой человек – он тут же получил бы все эти годы разом, - продолжал лекцию Верховный Лич. – Поэтому шар взял я. И когда я разобью его – эти годы, лишнее время жизни, разделят между собой все, кто стоит здесь, на площади.