Думал, будет больно. Однако нет. Чувство теплоты разливалось по венам, словно вхожу в тихую летнюю реку. Меня даже начало клонить в сон. Но вместе со спокойствием приходило чувство неведомой силы. Не как в первый раз, размеренно и постепенно, словно пробку не выдернули, а только слегка приоткрыли.
— Хм-м-м, — протяжно хмыкнул он, закусывая белоснежными зубами папиросу. — На удивление хорошо. Каждый третий на твоём месте помирает. Что ж, считай повезло!
Я глянул на него таким взглядом, как ни на кого и никогда не глядел… Нет, ну точно выходец из кружка престарелых садистов. Учитель, блин! Да ему на меня плевать с высокой колокольни. Впрочем, как и на всё остальное.
— Да несказанно! Сухарь ты бесчувственный! — невольно озвучил мысли и горько улыбнулся.
Дед поднял руку, чтобы дать мне подзатыльник, я зажмурился, но он перед самым темечком остановился.
— Скажи спасибо, что слаб на голову! — из кончика его большого пальца вспыхнул бирюзовый огонёк и воспламенил душистый табак.
Мне стало любопытно. Я пожелал покрыть ладонь пламенем, и оно тут же откликнулось на зов. Кожу покрыли всхлипы нефритового цвета.
— Красота, и не горячо…
Старик немного этому удивился. Можно сказать, что он постоянно удивлялся моим выходкам. Могу предположить: призыв огня — дело не такое простое.
— Настало время преподнести дары! Первые и последние от меня, — он взял у стены палку, обмотанную тряпкой, которую я сперва и не заметил.
— Посох — не простая безделушка, а средство для защиты и нападения. Он облегчит огню путь, — протянул предмет ко мне.
Я радостно его принял и моментально развернул незамысловатую обёртку.
В моём распоряжении очутилась самая обыкновенная надтреснутая белая палка с лазурным камнем на вершине. Древко в некоторых местах обвили замысловатой тканью, на которой старательно начертили руны.
Не сказать, что посох впечатлял меня, он выглядел дёшево.
В очах старика блеснуло коварство. Я приметил хитрый взгляд старого лиса.
— Дед, не думаешь, что, как последний дебил буду пытаться испытать оружие в доме?
— Хвала предкам, у олуха есть какие-то мозги! Значит, дрянь не занимает основной объём черепной коробки! — он вынул из сумки пожелтевшие листки и красивую книгу, наверняка магическую, после чего небрежно кинул её на стол.
Казалось бы, ветхие страницы защищает старая серая кожа, вся замусоленная, покрытая перешитыми ранами. Но при этом на верхней части горели зелёные узоры и сверкали сложные геометрические фигуры, а по центру лучился серебряный замок.
— Положи на неё длань. После чего повторяй за мной!
Старик начал говорить чётко и ясно. Я, конечно же, повторял точь-в-точь…
— Я Леонид, сын поэта, торжественно клянусь отныне и навеки хранить очищающий огонь в своем сердце. Помогать людям по мере возможностей и искоренять зло. Если оступлюсь, то пускай Учитель направит меня. Если отрекусь от учения и примкну ко злу, пускай небытие поглотит мою душу, а пламя сожжёт плоть.
Как только договорил, замок на книге сам по себе открылся. Я со скоростью выпущенной пули открыл книгу. Тайные знания манили меня. Хотелось увидеть что-то запредельное, недоступное человеческой душе. И я увидел многомерные живые символы. Сотни строк сверхсложного графического языка.
Дальше листал шероховатые страницы. Где-то посередине пошли сложные живые рисунки. На первом был изображён человек, лежащий на каменной плите. Только он был вскрыт от паха до глотки. При этом внутренние органы продолжали функционировать. Сердце сокращалась, рядом лежащие лёгкие раздувались и сдувались.
Без сомнения, ужасная картина испугала меня. Слова не могли выйти изо рта. Просто заворожённо перелистывал страницы, раз за разом наблюдая за подобными сценами. Потом шли какие-то кожные заболевания. Жуткие уродцы с несколькими руками и напрочь изуродованными лицами, словно гомункулы — изобретения безумных алхимиков из сказок.
— Достаточно, — учитель захлопнул книгу.
Спустя некоторое время, я нашел силы говорить.
— Те люди, они были живые во время проведения экспериментов? Это точно медицина, а не книга тёмного колдуна?
— Нет. Высокопоставленные Лекари могут оживить тело. Ну… в какой-то степени. Однако мозг нам неподвластен. Мы не можем вернуть к жизни человека, который мертв больше шести минут. И то, подобные чудеса подвластны только самым сильным из нас.