Змеиная кровь
В степных просторах Ставрополья в посёлке N стоит больница среди деревьев за оградой, от взоров спрятавшись людских. Её название пугает и так нечастых тут прохожих, свой шаг они здесь ускоряя, идут быстрей отсюда прочь. Там за железною оградой, свой век несчастный доживая, в палате белой и опрятной лежал один больной старик. Никто в палату не заходит, и он лежит и тихо бредит: то шепчет пламенно молитву, то плачет горестно навзрыд.
…Однажды утром он проснулся, поднялся, тщательно умылся, в одежду чистую оделся и освежённый лёг в кровать. Позвал сестру звонком особым и попросил её негромко, чтобы сейчас к нему в палату пришла бы старшая сестра. И та пришла, и терпеливо спросила, что болезный хочет, а он просил её побыть с ним, мол, есть ему что рассказать. Она любезно согласилась, ей даже было любопытно, очём несчастный подопечный хотел бы с ней поговорить.
«Таиса Фроловна, присядьте, сегодня день такой особый…. Не откажите, я прошу Вас! Мне больше некого просить…. Спаси Вас Бог за Ваше сердце, Таиса Фроловна, я вижу, что Вы жалеете убогих, сестра Вы наша во Христе!
Я слышал, Вы из Лысогорской (1), и я рожак станицы той жа, меня, конешно, Вам не вспомнить, откуда Вам меня узнать!.. И вот я как казак казачке хочу поведать напоследок,
Ну, значит, как бы для отчёту, как прожил я свой глупый век.
…Родился я в семье казачьей родной станицы… Лысогорской, в семье зажиточной и крепкой, и был я, стал быть, казаком. И дружно жили мы в станице, служили, полюшко пахали, ребята девушек любили, а те любили их в ответ. У нас в садах жужжали пчёлы, нектар цветочный собирая, а на лугах паслися кони, и стадо тучное коров. В трудах летели наши годы, росли проворно наши дети, всё было так у нас прекрасно, пока не началась война (2).
Ушло тогда Казачье Войско (3) на все фронта своей России, чтобы за Родину сражаться и побеждать её врагов. И, как всем русичам пристало, сражались дерзко там и смело! Ушло тогда Казачье Войско, чтоб не вернуться никогда.
…Как революция случилась, пошла война у нас друг с другом. Как говорят сейчас про это, была Гражданская война. И казаков тогда столкнули, что даже брат пошёл на брата, сосед в бою рубал соседа, и сын в бреду стрелял в отца.
Я выбрал путь такой, что против дралися мы Советской власти, и вёл в атаки нас Деникин, авторитетный генерал! Недалеко от Лысогорки однажды бой случился страшный, напали "красные" лавиной и вёл их Ваня Кочубей.
По всем статьям нас потрепали, ведь на конях сидели те жа, как мы рубаки и вояки из наших терских казаков.
Сосед, я чем тебя обидел?
Отбил жену, сгубил скотину,
коня украл, детей зарезал
иль по-соседски не помог?
Или тогда, в бою с японцем,
не вынес я тебя из боя,
тащил тебя, теряя силы,
ведь сам тогда я ранен был.
Потом и ты меня, очнувшись…
вот так с тобой по-очерёдки
мы к нашим всё-таки в окопы
к утру, однако, добрались…
Не думал я, что столько злобы
в себе станишники держали,
и вот теперь казачьи шашки
рубили тех же казаков.
Ну, на! Руби! Казачьей шашкой
руби былого командира,
плохим был, знать, я офицером
и некудышним казаком!..
Не стал рубить. Коня нагайкой лишь угостил он напоследок,
и конь меня из боя вынес и кое-как привёз домой. Не помню, как тогда добрался (меня там крепко рубанули!). А ночью, выбравшись из балки, я скрытно к дому поскакал
К утру едва домой доехал, закрыл ворота за собою, коня с трудом поставил в стойло и постучал в своё окно. Меня маманя увидала, от страха сразу обомлела, потом, очухавшись, решила кровинку спрятать на чердак.
Уж сколько дней за мной ходила, травой мне рану промывала, я был в беспамятстве от раны, совсем не помню ничего. Потом как рана затянулась и стал ходить, она сказала, что мне бы надо собираться, иначе здесь меня убьют.
Отца маманька схоронила, его чекисты расстреляли, так без суда и волокиты, сказали просто, что кулак. А мать, наверно, пожалели, пока не тронули, сказали, чтобы тихонько собиралась и убралась куда-нито.
–Пойду к сестре, она в Незлобной (4) живёт вдовой одна в станице, быть-мождь не тронут двух старушек… сильнее смерти не убьют. А ты, сынок, беги отседа, тебя они могУть повесить, теперь у власти энтой красной сидят худые казаки! Я сел в седло, обнял родную и распрощался с ней навеки, и поскакал, роняя слёзы, вдаль от родимого крыльца.
Скрывался я в горах суровых, в аулах дальних с кунаками,там были терцы и джигиты… такая банда собралась. И жили мы лихим разбоем, ночами часто нападая на мирных жителей в округе, повсюду сея кровь и смерть.
…И вот однажды на просёлке от Лысогорки на Минводы мы налетели на телегу, пока была безлюдной степь. Срубили шашками обоих, и мужика тово и жонку,коня забрали и деньжонки и сумки всякие с едой.