– Слушай, Людка, – сказала она. – Ты сама придумала страшилку, сама в нее поверила. Успокойся. Змеи спят, террариум закрыт и опечатан. Код замка сменили. Я сама слышала, как Метельчук тогда, в подвале, сказал, что сменил код. Или ты думаешь, что замки тоже поддаются гипнозу? Да и Ада сейчас далеко, в психушке. Все? Все! Пошли работать.
Лиза решительно распахнула дверь и вошла в институт. Про смену кода она соврала, но надо же было как-то успокоить Людмилу. Она оглянулась на подругу. Людмила виновато плелась за ней, опустив голову. Лица ее Лиза не увидела.
Войдя в лабораторию, Лиза сразу же увидела на своем столе огромный букет черемухи. Он стоял в трехлитровой банке, грозди белых цветов обильно свисали по краям. В лаборатории витал черемуховый дух.
– О как! – удивилась Лиза. – Это откуда?
– Не знаю, я пришла – он уже стоял, – отозвалась Зоя Евгеньевна.
Она сидела за своим столом и разбирала бумаги.
– Это Александр Григорич принес, – пискнула Диночка. На удивление, она была уже на работе и, по-прежнему проявляя чудеса трудолюбия, мыла пробирки.
– Какой Александр Григорич? – не поняла Лиза.
– Грачев. Приборист.
– Ну и ну! – Лиза не знала, что и думать. Думать, однако, было некогда – работы невпроворот, и Лиза оставила «черемуховые» мысли на потом.
Между прочим, Людмила не обратила на букет никакого внимания. Это было странно. В другое время она бы весь день верещала вокруг этой черемухи, а тут вроде и не заметила. Видимо, все еще была поглощена мыслями о «зомбированной» Лизе.
Надо было навестить мышей. Натягивая «виварский» халат, Лиза вдруг вспомнила о своей вчерашней находке. С трудом выцарапав из кармана камешек в оправе, упорно цеплявшейся за ткань острыми концами разогнутого колечка, она решила провести блицопрос, благо все сотрудники, кроме Петракова, были уже на своих рабочих местах.
– Народ, гляньте, что я вчера в виварии нашла! Никто не знает, чье это?
Она обошла всех, держа на ладони камешек. Мужчины глянули равнодушно, Федька Макин даже скривился от досады, что его отвлекают от важных дел по таким пустякам. Только Ивануткин взял у Лизы с ладони камешек и внимательно оглядел его со всех сторон, но потом положил обратно, слегка качнув головой.
Зоя Евгеньевна и Людмила осмотрели подвеску с интересом, но и они ничего не могли сказать.
– Здесь вот буковки есть, «О» и «Р» – показала Лиза.
– У нас в институте людей с такими инициалами вроде нет, – пожала плечами Зоя Евгеньевна. – Есть две Оксаны, но у них фамилии не на «Р».
Лиза и сама знала Оксану Жукову, работавшую в бухгалтерии, и Оксану Зубко, лаборантку соседней лаборатории.
– Еще есть Офелия Константиновна, – вспомнила Людмила.
– Так она Туманян, – возразила Зоя Евгеньевна.
– А может, ее девичья фамилия на «Р», – не сдавалась Людмила. – Или, наоборот, фамилия мужа, только она в разводе… А камешек очень хорошенький. Вот, наверное, жалеет, кто потерял!
Действительно, в лаборатории профессора Аничкова работала женщина с таким необычным именем – Офелия Константиновна Туманян. По возрасту она могла быть и замужем, и в разводе, и не один раз. Оксаны же обе были молодыми незамужними девчонками, тут наличие второй фамилии исключалось. Лиза решила, что по дороге в виварий она зайдет к Офелии Константиновне.
Сбегая по лестнице на второй этаж, она поймала себя на смутном ощущении. Показалось ей или нет, что, когда она демонстрировала находку, в лаборатории в какой-то миг возникло странное напряжение? Может быть, кто-то все-таки узнал подвеску, но не признался? Но от кого исходило это напряжение, Лиза сейчас определить не могла…
Прежде чем зайти в комнату, где сидела Офелия Константиновна, Лиза постояла тихонько под дверью, прислушиваясь, не звучит ли там скрипучий голос профессора Аничкова, и только убедившись, что опасности нет, сунула нос в лабораторию.
Офелия Константиновна, немолодая и некрасивая, с жесткими черными волосами, скрученными в пучок, недоуменно смотрела на Лизу из-под мрачных черных бровей.
– Почему вы решили, что это мое? Тут ведь не мои инициалы…
– Я думала, может быть это ваша девичья фамилия на «Р» или, наоборот, фамилия бывшего мужа, – неловко объяснила Лиза.
– Нет, деточка, Туманян моя единственная фамилия, – печально усмехнулась Офелия Константиновна. – И потом, эта вещь – для блондинки…
– Простите, – смутилась Лиза. Туманян грустно покивала.