Ладно, обо всем об этом она подумает позже, а сейчас ей хотелось бы разобраться еще в одном вопросе… Лиза вышла из лаборатории и отправилась в подвал, к Саше Грачеву.
Саша Грачев, как обычно, сидел с паяльником над вывернутыми наружу потрохами какого-то прибора. Рядом еще пара таких же ждала своей очереди. В комнате сильно пахло железом и расплавленной канифолью. Большой металлический стол был завален проводами, какими-то деталями и детальками и предметами, о назначении которых Лиза даже не догадывалась. У другой стены стоял стол Бахрама Магомедова, пустой и сиротливый.
Саша вскинул глаза на Лизу, его лицо мгновенно стало растерянным, он резко и сильно покраснел.
– Лиза!..
Он неловко вскочил, уронил паяльник, тот повис и закачался на проводе, потянув за собой розетку удлинителя, и какие-то штучки посыпались на пол. Саша чертыхнулся, водворил паяльник на место и с грохотом подвинул стул.
– Проходи… вот… садись…
Лиза тоже почему-то растерялась. Садиться она не стала и стояла перед Сашей, сунув руки глубоко в карманы белого халата и покачиваясь с пятки на носок.
– Саша… – начала она. – Саша, какую чудесную черемуху ты нам принес! – Она слегка подчеркнула это «нам», чтобы сгладить его и свою неловкость. – Спасибо. Тебе не жалко было ее ломать? Так много…
– Не жалко. – Саша помотал головой. – Это наша черемуха, из палисадника. Ее там море.
Лиза еще покачалась, помолчала, не зная, как приступить к делу.
– Саша, ты извини, у меня к тебе вопрос, может быть, дурацкий.
По выражению Сашиного лица было понятно, что он готов отвечать на любые, самые дурацкие вопросы.
– Саша, в ту ночь, когда Лена Кашеварова погибла, Михалыч был… выпивши. Говорят, что это ты ему спирта налил?
Сашино лицо сразу стало несчастным.
– Налил, Лиза, казнюсь вот теперь. Спирт гидролизный был, ректификат у меня кончился. Он для компресса просил, у него нога болела, а сам, наверное, выпил, не удержался. Траванулся дед. Я же ему прямо сказал, что гидролизный спирт… Эх!.. – Саша махнул рукой и даже замычал от душевной муки.
– А много налил, Саша?
– Порядком, кубиков двести. Для компресса же… Кретин!
– А в какой посуде был спирт?
– Бутылек такой, с притертой пробкой. А зачем это тебе, Лиза?
– Саша, я тебе потом как-нибудь расскажу, ладно? А Михалыч не от спирта умер. Наш шеф от следователя узнал, что он какой-то препарат принимал, от сердца, и дозу превысил. Так что ты не казнись.
Лиза еще немного помолчала, покачалась с пятки на носок и сказала:
– Ну, я пойду… Еще раз спасибо, Саша…
Саша вдруг встрепенулся, сделал движение рукой, как будто пытаясь остановить Лизу.
– Лиза… – Он опять сильно покраснел. – А можно… можно тебя пригласить… ну, в кино или в кафе?
Лиза стояла перед ним, покачиваясь на носках. Она подняла голову, и серые серьезные глаза глянули на Сашу из-под темной челочки. И вдруг лицо ее расцвело такой прекрасной белозубой улыбкой, что у Саши заколотилось сердце от надежды и счастья. Он невольно радостно заулыбался в ответ.
– Саша… Мы с тобой обязательно-обязательно сходим… и в кино, и в кафе. Только не сегодня. И не в ближайшее время. Понимаешь… у меня очень неотложные дела. Я сама тебе скажу – когда… обещаю.
И она ушла, мягко прикрыв за собой дверь.
Лиза не стала сразу подниматься в лабораторию. Некоторое время она сидела в пустом холле второго этажа и усиленно думала. Потом зашла в лабораторию, взяла свои записи, заглянула во все комнаты и убедилась, что все сотрудники на местах. Значит, Петраков у себя в кабинете один.
Помедлив немного у кабинета, она решительно толкнула дверь.
Петраков действительно был один, сидел у компьютера. Увидев Лизу, он жестами пригласил ее войти и сесть. Лиза села и принялась в упор рассматривать Петракова. Да, Людмила права, действительно похудевший-побледневший. На экране компьютера таблицы и графики. Все-таки работает над диссертацией, несмотря на неприятности.
Петраков снял очки, потер переносицу и взглянул на Лизу.
– Ну что, Лиза, вы с результатами ко мне? – Он кивнул на ее бумаги: – Это что, последняя серия?