И мстительно пообещала:
– Я ему завтра в кофе фенолфталеина подсыплю!.. Пусть весь день с унитазом обнимается!..
Лиза поморщилась с досадой. Ну что вот с ней делать?
Остаток дня прошел в спонтанно возникающих сумбурных спорах. Никакого «мозгового штурма» не получалось. Лиза отупела от бессилия. Но к вечеру они обе устали быть в ссоре, утихли, опомнились, заговорили как прежде и поняли, что обе были неправы. Лиза поняла, что не стоило быть такой безжалостной к чувствам Людмилы, а Людмила наконец осознала, что Лизу вчера на самом деле хотели убить, и отмахнуться от этого факта никак нельзя.
Людмила уж в который раз за этот день включила чайник, разогрела на плитке остатки курицы и вытащила из холодильника почему-то до сих пор не тронутый торт. Они сели ужинать и за ужином наконец-то поговорили спокойно.
Вопрос «кто виноват?» они решили пока больше не поднимать и целиком сосредоточились на вопросе «что делать?».
Решено было держаться, насколько возможно, вместе, не выпускать друг друга из виду и наблюдать за всеми окружающими. На всякий случай. Раз уж им не удалось вычислить убийцу, надо держать в поле зрения всех. Рано или поздно убийца как-нибудь да проявит себя, и главное для них – не остаться с ним один на один. А уж с ними обеими, залихватски решили они, преступнику никогда не справиться.
Лизе удалось убедить Людмилу не покушаться на честь и достоинство Ивануткина, не подсыпать ему слабительное в кофе. И вообще никак не выражать своей неприязни к нему.
А еще Лиза взяла с Людмилы страшную клятву, что отныне и до полного выяснения всех обстоятельств она никогда и ничего не будет есть и пить в лаборатории, ни крошки, ни глотка. Легенда для всех окружающих: Людмила села на жесткую диету, а чтобы ей было не скучно и не одиноко, Лиза будет голодать с ней за компанию.
Людмила этому бешено сопротивлялась. Лизе пришлось не раз, не два и не три напомнить ей про несчастного Женика Бельчева, но Людмила сдалась только после того, как Лиза пообещала, что они каждый день будут ходить на обед в кафе «Санта-Клаус».
Это кафе было предметом вечных вожделений Людмилы. Там было очень разнообразное и обильное «сладкое меню». Тортики, пирожные, замысловатые разноцветные десерты, желе, муссы, суфле, мороженое – при одном взгляде на все это у Людмилы захватывало дух, и даже у Лизы начинали течь слюнки. Бывали они в «Санта-Клаусе» нечасто, им не по карману, но для того, чтобы обезопасить Людмилу и себя, Лиза была готова забыть про экономию. Она даже без сожаления решила потревожить «золотой запас» – деньги, которые они копили на компьютер. Ничего, если останутся живы, они еще накопят, а в противном случае деньги им не понадобятся…
Уже укладываясь спать, Людмила вдруг повернулась к Лизе и, уставив на нее палец, значительно проговорила:
– Вот увидишь, Лиза, что когда все это закончится, окажется, что Пашечка тут совершенно ни при чем. Вот что ты тогда будешь делать?
Та, слегка ошеломленная строгим «Лиза» вместо обычного «Лизочек», ответила устало и искренне:
– Ты даже не представляешь, как я буду счастлива.
Ночью Лизе не спалось. Что-то беспокоило ее после разговора с Людмилой, и она снова искала «болевую точку», перебирая в памяти слово за словом.
Так ли уж она права, категорически уверовав в виновность Петракова? Почему действительно она вцепилась в него одного, ведь на даче у профессора из их лаборатории было трое?..
Против Петракова, конечно, очень многое. Две жены, погибшие при неясных обстоятельствах, и еще одна, о которой ни слуху ни духу. Вполне допустимый мотив для убийства Ленки Кашеваровой, которая что-то такое знала про этих самых жен и могла шантажировать Петракова. И то, как он появился на берегу с кувшинками в руках – демонстративно с кувшинками! – после того как Степа и Максим выволокли ее на берег… Ну кто тогда топил ее, если не он?
Стоп, стоп… Вот тут, тут что-то не то… А ведь, пожалуй, она погорячилась, когда решила, что Петраков мог успеть сплавать за кувшинками и вернуться на берег почти сразу вслед за ними. Да, туда он, положим, плыл в ластах, но обратно-то должен был плыть уже без них, в открытую. Он не выглядел изможденным, когда стоял перед ними с кувшинками в руках. А должен бы. Пересечь озеро в двух направлениях, быстро, без отдыха, по пути еще притопив ее, Лизу… Нет, это уж слишком! Конечно, Павел Анатольевич в неплохой форме, но не чемпион же.