Так, а если Петраков сказал правду? Если он действительно переплыл на другой берег, погулял в лесочке, нарвал кувшинок и поплыл обратно? В это время она, Максим и Степа плыли к берегу… Отдохнувший Петраков должен был плыть быстрее, чем они, и постепенно нагонял их. И вскоре вышел на берег. Все сходится…
Неужели эти чертовы кувшинки, которые она считала уликой, на самом деле доказывают алиби Петракова? Неужели она ошиблась, и Петраков ни при чем? Тогда кто?..
Выбор невелик. Зоя или Ивануткин.
Зоя… Трудно представить, что она смогла бы убить Ленку, а потом пытаться потопить ее, Лизу. И выйти при этом сухой из воды, в буквальном смысле. Но даже если бы она смогла проделать все это, где мотив? Чем ее могла шантажировать Ленка? У Зои безупречная репутация, она свободная женщина… У нее роман с Петраковым, но он начался уже после побега Ольги. Так чем же? Нет, здесь ничего не сходится.
Ивануткин… Ивануткин, Ивануткин… Все-таки он вел себя странно. Чуть не кинулся с кулаками на Петракова. И он догадался, что она врет про судорогу. Догадался или… знал?
«Он подставляет Пашечку», – вспомнила она слова Людмилы. А что, если это правда?
Так. Петраков, судя по всему, увел у Ивануткина любимую женщину, Ольгу. Типичный любовный треугольник, из каких вырастает множество трагедий… Ольга, недолго пробыв замужем за Петраковым, бесследно исчезает. И тут может быть два варианта.
Первый. Ивануткин искренне верит, что Петраков виновен в смерти Ольги, как и первых двух жен, но доказать этого не может. Поэтому пытается предостеречь ее, Лизу, и через нее Людмилу… В разговоре с профессором он понял, что Лиза что-то знает… Когда он услышал, что она чуть не утонула, он сложил два и два, вспомнил несчастную утонувшую Верочку и понял, что судорога ни при чем. Здесь все ясно, и этот вариант опять приводит к Петракову как убийце.
Второй. Ивануткин сам убил Ольгу. Из ревности и мести. Типа «не доставайся ты никому». А что, таких примеров полно и в мировой литературе, и в криминалистике. Недаром он так уверен, что Ольга мертва.
В этом случае он рассказал Лизе о странных семейных обстоятельствах Петракова не для того, чтобы предостеречь их с Людмилой, а для того, чтобы навести подозрение на Петракова. Наверное, был уверен, что Лиза разнесет эту историю по институту, а там и до следственных органов дойдет.
Ну, здесь он здорово просчитался, она даже Людмиле все рассказала только сегодня…
Если так, то Ленку Кашеварову убил он же, Ивануткин. У него с ней были «отношения», она могла что-то узнать или догадаться про Ольгу и этим шантажировать его. Именно его, а не Петракова.
Услышав от профессора, что Лиза знает про музейную гадюку, Ивануткин понял, что ситуация вырвалась из-под контроля, и решил исправить ошибку…
Вот Ивануткин-то как раз и мог ее топить! Он-то не плавал за кувшинками. Его путь был гораздо короче: до середины озера, где она мечтала, лежа на спине и глядя в небо, и обратно, и все это в ластах и в маске… Кстати, ласты и маску ему было украсть гораздо легче, чем Петракову, ведь Людмила не следила за ним во все глаза.
Когда Ивануткин понял, что у него ничего не получилось, он решил «перевести стрелки» на Петракова, стал кидаться на него. Он этим как бы говорил ей, Лизе: вот он, вот виновник.
И недаром, недаром она все время ловила на себе его взгляд… Он за ней следил, он контролировал ее… Хотел сделать ее своим орудием, старался натравить ее на Петракова, и она шла у него на поводу. Ведь как она старалась убедить Людмилу, что Петраков – убийца!
И неспроста он приставал к ней: «Судорога, судорога?» Он добивался, чтобы она сказала правду. А он бы тогда обвинил во всем Петракова…
Все сходится, кроме разве что двух первых петраковских жен. Их-то кто убил? А может быть, Ивануткин все выдумал, может, их и вовсе не было? Да нет, были, ведь Ленка Кашеварова говорила Людмиле, что у Петракова жены «не ведутся»… Ну, они могли погибнуть случайно, а Ивануткин их умело приплел…
А ей ведь Ивануткин в последнее время даже нравился, она даже собиралась все ему рассказать, попросить совета…
Ну и что теперь?
От всех этих мыслей она разнервничалась, ей стало жарко. Не в силах лежать, Лиза выбралась из постели и подошла к открытому окну. За окном стояла душная летняя ночь, не темная, а белесо-серая. Где-то лаяли собаки, да со стороны никогда не засыпающего Университетского проспекта доносился шум машин.
Уверена ли она в своих выводах? Можно ли теперь исключить Петракова из числа подозреваемых? Ну уж нет, теперь она не упрется, как упрямый баран, в одну версию. Пока все не выяснится до конца, она будет подозревать всех!