– Не друг ты мне, Грачев, а недруг! – Федька Макин смел фигуры с шахматной доски. – Мог бы и поддаться. Ты вот сейчас домой пойдешь, а я тут останусь, на всю ночь. С каким настроением я останусь, ты подумал? В депрессию впавши…
Он только что продул Саше в шахматы.
– Ничего, – утешил его Саша, – тебе зато в любви везет.
Федька и Саша сидели за вахтерским столом. Федька уже заступил на дежурство, впереди у него была длинная тоскливая ночь, и поэтому он старался задержать Сашу подольше. Не без умысла он сообщил Саше, что Мурашова сегодня за каким-то чертом осталась ждать профессора Обуховича, и не прогадал. Саша приклеился к стулу и уходить не собирался. Мыслями он был далеко от Федьки, мечтал, наверное, о своей Мурашовой, но, несмотря на это, в шахматы выиграть у него не удалось. Ладно, все лучше, чем торчать тут одному.
Сашиного пристрастия к Мурашовой Федька не понимал. Девчонка должна быть покладистой и погладистой, а эту попробуй погладь. Мало того что никакого удовольствия не получишь – одни кости, – так она еще, пожалуй, и руку откусит. Словечка не скажет в простоте, все с подковыркой. И шашни какие-то у нее то с Ивануткиным, то с Валеркой Николашиным.
Давеча Федька догнал Николашина в коридоре и допытался, что Лиза всего лишь собиралась одолжить тому денег, но все равно решил бдительности не терять. Не доверял он Мурашовой. Ворковала-то она с Валеркой, конечно, из вредности, но вредности этой у Мурашовой столько, что она ее может далеко завести. Эх, Саня, Саня…
– Санек! – окликнул он задумчивого Сашу. – У меня наверху, в холодильнике пивко холодненькое. Я метнусь, а? Попьем с тобой…
– Пиво не буду, – отрезал Саша. – И тебе не советую. Вдруг начальство еще не разошлось?
– Ты че, Санек, – удивился Федька. – На доску глянь. Все ключи уже на месте. Никого нет, кроме нас. Чего пиво-то пропадать будет?
Но Саша уперся. Не будет он сегодня пить никакого пива.
Саша ждал Лизу. Он не понял, какие у нее дела с профессором Обуховичем, но ему это было неважно. Все равно когда-нибудь она выйдет и пойдет домой. И тогда он как-нибудь набьется к ней в провожатые. Они пойдут пешком до ее общежития и будут о чем-нибудь говорить.
Нет, не о «чем-нибудь», а о вполне определенных вещах.
У Саши были к Лизе вопросы. Наблюдательный, как все влюбленные, он давно заметил, что Лиза ходит сама не своя. Что-то мучило ее, и Саша хотел знать – что. И помочь… Он бы давно поговорил с Лизой, да мешала Пчелкина, которая всегда болталась рядом, таскалась за Лизой как тень. И вот сегодня, наконец, представился шанс, и Саша не собирался его упускать.
И не хватало только, чтобы от него при этом разило пивом. Он слышал однажды, как Лиза отзывалась о любителях пива. «Гиганты диуреза» – вот как она их называла. Не хватало еще предстать перед Лизой «гигантом диуреза». Так что пусть Федька не старается…
– Давай лучше еще сыграем, – предложил он Федьке. – Может, выиграешь и не впадешь в депрессию…
Лиза в тоске мыкалась по лаборатории. Она то присаживалась к столу, то вскакивала и подходила к окну. Уже настолько стемнело, что пришлось включить свет. Стрелки на часах приближались к девяти, а профессор Обухович все не ехал.
Лизе хотелось плакать. Она так надеялась, что сегодня наконец все кончится, все тайны растают, как дым, а теперь все срывалось…
Почему, ну почему он не едет? Может быть, он куда-то заехал, задержался, заговорился и забыл про нее?
Лиза уже обзвонила все места, куда мог заехать профессор – кафедру, деканат, зоомузей. Нигде никого. Пятница, вечер… А телефонов его друзей и знакомых она, конечно, не знает. Телефонов Тони и Степана у нее тоже нет. На даче у них есть стационарный телефон, но его номера она тоже не знает…
И почему ей-то никто не звонит? Если профессор намеревался приехать в семь и не приехал, почему он не предупредил, что задерживается? До сих пор не добрался до места, откуда можно позвонить? Наверное, действительно что-то случилось?..
За окном совсем стемнело, стало слышно, что поднимается ветер. Деревья закачались, тревожно зашумели. Сейчас хлынет…
На всякий случай Лиза прикрыла окно, но совсем закрывать не стала. Душно…
Все же придется идти по дождю или пережидать грозу в институте. А вдруг гроза затянется на всю ночь? Что ей, ночевать здесь вместе с Федькой? Ничего не скажешь, приятная компания…
Она еще послонялась по комнате и внезапно решила: нет, все, больше она ждать не может. Сейчас она напишет профессору записку с извинениями, оставит на вахте у Федьки и пойдет домой. На почту она уже опоздала, придется тащиться завтра…