Глубоко вздохнув, я вышла к ним, пытаясь держаться с достоинством, несмотря на мультяшных сов на груди и бедрах.
Эрик медленно поднялся с кресла, его движения напоминали текучую грацию большой кошки. Заметив мою пижаму, он приподнял бровь и бросил насмешливый взгляд на Марко.
— Совы? Серьезно? — но в его голосе слышалось не столько осуждение, сколько какое-то странное восхищение. — Как... неожиданно.
Я поймала себя на том, что нервно одергиваю край пижамной рубашки. Странно было стоять перед двумя мужчинами в таком виде — слишком уязвимо, слишком интимно.
— Объясните, наконец, что будет происходить, — потребовала я, пытаясь вернуть хоть немного профессионального контроля над ситуацией.
— Сегодня мы изучаем воздействие сонной магии, — Марко подошел ближе, указывая на кушетку в центре лаборатории, оснащенную множеством датчиков. — Я погружу вас в определенное состояние между сном и бодрствованием, позволяющее воспринимать магические потоки.
— А я буду наблюдать за вашими реакциями, — добавил Эрик, активируя несколько мониторов. Его медная змея скользнула ниже по руке, почти касаясь панели управления. — Мы фиксируем все физиологические изменения.
От слова "все" мои щеки снова вспыхнули. Я попыталась сохранить научный настрой — в конце концов, это исследование. Но было что-то невыносимо личное в том, как Эрик окинул меня взглядом — изучающим, почти голодным.
— Ложитесь, — Марко указал на кушетку, и его голос звучал мягче, спокойнее. — Постарайтесь расслабиться.
Поверхность оказалась неожиданно теплой и удобной. Марко аккуратно прикрепил к моим вискам, запястьям и шее крошечные датчики, и каждое прикосновение его пальцев отзывалось странным теплом.
— Закройте глаза, — произнес он, и его голос словно окутал меня бархатом. — Вдохните глубже.
Я подчинилась, ощущая, как напряжение постепенно покидает тело. Сквозь опущенные веки я видела, как меняется освещение — стало темнее, только голубоватое свечение приборов создавало таинственные тени.
— Слушайте мой голос, — продолжал Марко. — Только мой голос...
Его слова начали сливаться в монотонный, убаюкивающий поток. Где-то на периферии сознания я отметила странные звуки — шелест чешуи? шепот? — но они казались все более далекими, несущественными.
Реальность начала размываться. Я падала куда-то глубоко, в темный колодец, наполненный серебристым светом. И вдруг почувствовала прикосновение — легкое, едва уловимое, на внутренней стороне бедра. Оно скользило выше, то ли чешуйчатое, холодное, то ли теплое, человеческое
Я хотела отстраниться, но тело не слушалось. Прикосновения множились — по рукам, по шее, вдоль позвоночника... Они были везде. В этом странном состоянии, между явью и сном, я не могла понять, что реально: змеи, скользящие по моему телу, или сильные мужские руки, изучающие каждый изгиб. Страх смешивался с чем-то еще — темным, глубинным, запретным удовольствием.
Голоса плыли над моей головой — то отчетливые, то размытые.
— Реакция сильнее, чем мы ожидали, — это был Эрик, его тон стал профессиональным, но с нотками удивления.
— Увеличь интенсивность, — ответил Марко, и его голос звучал напряженно.
Прикосновения стали жарче, настойчивее. По коже словно пробегали электрические разряды, собираясь в узлы наслаждения в самых чувствительных местах. Я услышала стон и не сразу поняла, что он вырвался из моего собственного горла.
— Она полностью восприимчива, — шепот Эрика, где-то совсем близко. — Невероятно.
Время растворилось. Я плыла в океане ощущений, балансируя на грани между страхом и экстазом. Холодная чешуя и горячие пальцы, сухой шелест и влажные прикосновения — все смешалось в один калейдоскоп чувственных фантазий.
А потом наступила тьма.
***
Я проснулась от яркого света. Моргнула, щурясь и пытаясь понять, где нахожусь. Лаборатория. Та же кушетка. Но теперь я была укрыта легким одеялом, а рядом в кресле сидел Марко, задумчиво глядя на мониторы.
— Сколько я спала? — мой голос прозвучал хрипло.
— Около трех часов, — ответил он, поворачиваясь ко мне. — Как вы себя чувствуете?
Я попыталась прислушаться к своему телу. Странная легкость и одновременно тяжесть в конечностях. И смутное ощущение... удовлетворения? От этой мысли кровь прилила к лицу.