Я сделала шаг вперед, чувствуя, как нечто невидимое, но осязаемое окутывает меня.
Магия. Древняя, чужая, но странно знакомая. Она была густой, как мед, и текучей, как вода. Невидимые потоки ласкали кожу, щекотали волосы, проникали через поры, заставляя сердце биться сильнее.
Рисунки рассказывали какую-то историю — я видела фигуры людей и змей, их слияние, рождение первых нагов.
Символы складывались в слова, которые я не понимала, но почему-то чувствовала их значение — сила, слияние, перерождение, вечность.
— Я не понимаю этот язык, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от древних знаков, — но это невероятно красиво.
Марко стоял в дверях, прислонившись спиной к косяку, наблюдая за мной с загадочной полуулыбкой.
— Я знал, что тебе понравится, — тихо произнес он, и в его глазах отражался тот же странный свет, что наполнял комнату.
— Когда вы получаете... — я запнулась, не зная, как правильно сформулировать вопрос.
— Змею? — подсказал он, и Иска, словно услышав о себе, скользнула по его шее, серебристо поблескивая в таинственном свете. — Когда наг рождается, его относят в особую пещеру, полную змей. Одна из них выбирает ребенка и становится частью его сущности.
— Ничего себе, — я покачала головой. — Не очень-то гуманно по отношению к младенцу.
— Традиции, — он пожал плечами с легкой улыбкой. — Они редко бывают гуманными, но всегда имеют глубокий смысл.
После этого мы вернулись в основной зал кафе, где расположились за уютным столиком в углу. Перед нами появились чашки с чем-то, напоминающим кофе, но с более сложным, пряным ароматом.
— Ты находишься в помещении, полном змей, и не проявляешь страха, — заметил Марко, внимательно наблюдая за мной. — Впечатляющий прогресс.
— Кажется, я начинаю привыкать, — признала я, удивляясь самой себе.
— Надеюсь, это отчасти моя заслуга? — его губы изогнулись в легкой улыбке, а в глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
— В том числе, — ответила я, удивляясь своей откровенности.
Наш разговор тек легко, словно мы были старыми друзьями. Марко рассказывал об истории нагов, о Радугопаде, о традициях его народа, и я ловила каждое слово, забыв о времени.
— Сегодня отдохни как следует, — произнес он, когда мы допили наши напитки. — Завтра снова предстоят эксперименты.
— Будете проверять, как я подчиняюсь? — спросила я с легкой шутливой ноткой.
— Ты все правильно понимаешь, Лина.
— Что? — я поперхнулась, когда до меня дошел смысл его слов.
— Подчиняешься. Нам, — его глаза потемнели, но голос остался спокойным. — Не беспокойся, мы не станем заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.
В его словах звучало обещание, но и что-то еще — подтекст, заставивший мое сердце забиться чаще. Я смотрела в его медовые глаза и гадала, насколько опасна игра, в которую я ввязалась.
Чего я не хочу. А что если я хочу...чего-то запретного и не правильного. Сложный эксперементы ждёт меня.
— Подожди, — Марко поднял руку, словно вспомнив о чем-то важном. — Есть кое-что для тебя, Лина.
Он встал из-за столика и направился к барной стойке, где перекинулся парой фраз с барменом-нагом. Через минуту он вернулся, держа в руках что-то блестящее.
— Надень это, — он протянул мне изящное украшение, похожее на тонкую серебряную цепочку.
«Можно ли доверять нагу?» — мелькнула мысль, пока я рассматривала предмет. Это могло быть чем угодно — магической ловушкой, устройством контроля, чем-то опасным.
— Не смотри так недоверчиво, — мягко улыбнулся Марко, словно прочитав мои мысли. — Это просто защитный амулет. Так часто подвергаться магии нагов не то чтобы вредно, но ты станешь уязвимой и для других видов воздействия. Например, лисьей магии. Это обычная мера безопасности.
В его словах была логика. Если уж я согласилась на эксперименты, лучше быть защищенной. Помедлив секунду, я подняла волосы, позволяя ему надеть украшение. На мою шею лег амулет в виде трех переплетенных змей, искусно выполненных из какого-то светлого металла.
Марко провел рукой по моей шее, застегивая замочек. Мне показалось — или он действительно задержался на секунду дольше, чем требовалось? Его пальцы, теплые и уверенные, оставили на коже след, горящий даже после того, как он убрал руку.