— Вы новенькая в центре? — спросил он, делая шаг ближе. — Марко Вересс, отдел биологических исследований. Специализируюсь на глубинной нейрохимии.
— Лина Таврина, — представилась я автоматически, — перевелась из московского филиала. Отдел межрасовой психологии.
Его глаза заискрились с новым интересом.
— Межрасовая психология? И вы... боитесь нагов? — в его голосе не было насмешки, скорее искреннее любопытство.
Я почувствовала, как краска приливает к щекам. Действительно, какая ирония: психолог-исследователь межрасовых отношений, которая трясется от страха при виде представителя изучаемых рас.
— Я работаю над этим, — ответила я тихо, стыдясь собственной слабости.
Марко сделал ещё один шаг и теперь стоял так близко, что я могла уловить его запах — странную, пьянящую смесь сандала, цитрусовых и чего-то неуловимо экзотического. Я инстинктивно отшатнулась, упираясь спиной в дерево.
— Простите, — он остановился, подняв руки в примирительном жесте. — Я не хотел вас напугать.
Было что-то завораживающее в том, как солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, играл на его коже, подчеркивая рельеф мышц под тонкой тканью рубашки. Его движения, даже самые простые — поворот головы, жест рукой — были исполнены такой гипнотической плавности, что трудно было отвести взгляд.
— Знаете, — произнёс он задумчиво, — страх часто происходит от незнания. Может быть, если бы вы лучше узнали нагов... узнали меня... вы бы поняли, что бояться нечего.
Я молчала, не зная, что ответить. Сама мысль о том, чтобы "узнать" нага лучше, вызывала противоречивую смесь страха и... чего-то ещё... но чего точно не могу сказать. Интерес? Да. Но какой-то порочный и запретный.
— Мы работаем в одном центре, — продолжил он, — и было бы странно избегать друг друга. Особенно если вы занимаетесь межрасовой психологией. Может быть... чашка кофе? Нейтральная территория, людное место. Никаких обязательств.
Его голос звучал искренне, но я помнила легенды о нагах — об их способности очаровывать. Подчинять. Манипулировать. Что, если всё это — лишь часть их изощрённой игры? Что, если медовые глаза Марко скрывают холодный расчёт хищника?
Паника сжала мое горло, когда я осознала, что почти загнана в угол — между стволом яблони и этим красивым, но ужасающим созданием. Пора было заканчивать этот разговор.
— Простите, но я вынуждена отказаться, — я выпрямилась, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — И мне действительно пора возвращаться к работе. Первая неделя, много задач на адаптацию.
Что-то промелькнуло в его медовых глазах — разочарование? Или холодное понимание? Марко слегка наклонил голову, и серебристая змея на его спине, словно почувствовав перемену настроения хозяина, высунулась чуть дальше, бросив на меня немигающий взгляд.
— Конечно, я понимаю, — его бархатный голос сохранял безупречную вежливость. — Возможно, в другой раз. Не буду вас задерживать.
Он отступил, освобождая мне путь, но я почему-то не могла отделаться от ощущения, что только что провалила какой-то важный тест. Сердце колотилось, пока я быстрым шагом удалялась, чувствуя между лопатками взгляд — не то Марко, не то его серебристой спутницы.
***
— ...и представляешь, этот мерзкий наг буквально загнал меня в угол! — я эмоционально размахивала руками, описывая утреннее происшествие Кире, своей новой коллеге по отделу.
Мы возвращались с обеда по длинному коридору исследовательского центра. Яркий солнечный свет заливал белоснежные стены через панорамные окна, а наши каблуки звонко цокали по мраморному полу.
— Вся эта показная вежливость, эти "нейтральные территории" и "никаких обязательств", — я презрительно фыркнула, подражая бархатным интонациям Марко. — Как будто я не знаю, на что способны наги, когда заманят тебя...
— Лина, — вдруг прервала меня Кира, странно изменившись в лице.
— Что? Ты сама говорила, что они используют свое обаяние, чтобы...
— Лина, — повторила она настойчивее, слегка кивая куда-то за мою спину.
Холодок пробежал вдоль позвоночника. Я медленно обернулась.
В нескольких шагах позади нас стояли двое мужчин. Вернее, двое нагов — ошибиться было невозможно. Первый, разумеется, Марко, сложивший руки на груди и с нечитаемым выражением смотревший прямо на меня. Второй — выше, шире в плечах, с такими же темными волосами, но собранными в хвост и со змеей цвета полированной меди, обвившейся вокруг предплечья.