Я почувствовала, как предательский румянец поднимается по шее к щекам.
Марко отвернулся к приборам, словно давая нам пространство. Его движения были точными, выверенными, но что-то в напряженной линии его плеч выдавало скрытое беспокойство.
Эрик указал на кресло в центре комнаты — широкое, с мягкой обивкой, совсем не похожее на медицинское.
— Располагайтесь удобнее, — в его взгляде не было прежней насмешки. Теперь его лицо выражало сосредоточенность профессионала.
Я села, чувствуя, как шелк скользит по обивке кресла. Эрик придвинул стул и сел напротив меня, так близко, что я ощущала тепло его тела. Без предупреждения он взял мои ладони в свои — его кожа была горячей, почти обжигающей, а пальцы длинными и сильными.
— Смотрите мне в глаза, Лина, — произнес он, и в его голосе не было вопроса — только мягкая, неумолимая команда.
Я послушалась, поднимая взгляд. Его глаза, обычно темные, сейчас казались бездонными. Я никогда раньше не замечала, насколько красивым было его лицо — точеные скулы, прямой нос, четко очерченные губы. Но глаза... глаза притягивали, захватывали всё внимание. В них словно перекатывались пустынные пески, плавились золотые крупицы, проплывали тени, похожие на извивающихся змей.
Головокружение накатило внезапно, как волна на берег. Комната вокруг начала терять четкость, растворяться, а его глаза, казалось, заполнили всё пространство вокруг.
— Что вы чувствуете, доктор Таврина? — его голос звучал откуда-то издалека, обволакивая, проникая под кожу.
— Я... я чувствую... — мой собственный голос звучал странно, словно через толщу воды.
— Чего вы хотите, доктор Таврина? — настойчивее произнес он, его пальцы чуть сжали мои ладони.
— Смотреть в ваши глаза, — прошептала я, не узнавая свой голос. — Падать, тонуть...
Не осознавая, что делаю, я высвободила одну руку и протянула её к его лицу. Мои пальцы замерли в миллиметре от его щеки, но я не смогла остановиться. Я подалась вперед, приближаясь настолько, что могла различить мельчайшие золотистые крапинки в его зрачках, наблюдать, как свет играет в их глубине.
Что-то властное, непреодолимое тянуло меня к нему, как мотылька к огню. Я ощущала его дыхание на своих губах — мятное, горячее.
А между ног разливалось тепло, пульсирующее, настойчивое, заставляющее меня сжимать бедра в тщетной попытке унять нарастающее возбуждение.
Его ладони скользнули вниз по моим рукам, коснулись бедер. Смелые. Уверенные. Они оставляли за собой дорожки огня даже сквозь тонкий шелк пижамы. Затем двинулись дальше, вверх по спине, обхватили шею, едва касаясь большими пальцами линии подбородка.
Я откинула голову, подчиняясь его прикосновениям, и вздох, больше похожий на стон, сорвался с моих губ. Глубокое, прерывистое дыхание вырывалось из груди, а всё тело наполнялось мягким, обволакивающим теплом. Оно растекалось по венам, как жидкий мед, туманило разум, растворяло границы реальности.
Это было похоже на сон, на сладкое падение в бесконечную пропасть, где не существовало ничего, кроме этих глаз, этих рук и этого всепоглощающего жара, пожирающего меня изнутри.
Я закусила губу, чувствуя, как мир вокруг меня превращается в калейдоскоп ощущений.
Мое тело не принадлежало мне — оно жило своей жизнью, откликаясь на каждое прикосновение, на каждый взгляд, на каждый вздох.
Внезапно его ладони оказались на моих щеках, обжигающе горячие, властные. Кожа к коже, так интимно, что дыхание перехватило.
— Доктор Таврина... — его шипящий, глубокий голос проникал в самые потаенные уголки моей души, словно темная патока, обволакивающая и сладкая
Уникальный случай
— Доктор Таврина...
Я вздрогнула, моргнула раз, другой. Мир вокруг внезапно обрел четкость, как фотография, на которой наконец настроили резкость. Его рук не было на моем лице. Не было их и на моем теле.
Эрик стоял рядом с креслом, держа в руке чашку с кофе. Рядом с ним возвышалась фигура Марко, в его руках тоже была чашка, от которой поднимался ароматный пар.
Я растерянно огляделась. Сколько прошло времени? Секунды? Минуты? Часы?
— Хотите увидеть результаты эксперимента? — Эрик указал на большой монитор в углу комнаты. — Кстати, жду от вас подробный отчет о первом и втором сеансе. Марко передаст вам опросник.
Мои ноги казались ватными, когда я поднялась с кресла. Шелковая пижама неприятно прилипла к спине, и я поняла, что вспотела. От волнения? От… возбуждения?