Сколько еще таких, как он, охотятся на таких наивных, как я? И что будет, если Марко не получит мое сообщение? Если я застряла здесь навсегда?
Марко
— И где Лина? — Эрик посмотрел на часы, украшавшие стену лаборатории, его голос выдавал нервозность, которую он пытался скрыть за обычной маской невозмутимости. Пальцы его левой руки барабанили по поверхности стола - верный признак беспокойства, который я научился распознавать за годы совместной работы.
Я отложил планшет с результатами предварительных тестов и посмотрел на своего коллегу. Иска, свернувшаяся на моем запястье, лениво приподняла голову, улавливая напряжение в воздухе.
— Она человек, — ответил я, стараясь сохранить обычное спокойствие в голосе, хотя и сам начинал ощущать странное беспокойство. — Для людей естественно сомневаться, анализировать, переживать о последствиях. Это часть их природы – они не могут просто принять свои импульсы, как мы. Им нужно время, чтобы все обдумать.
Слова звучали логично, но внутри меня росло не свойственное нагам волнение. Особенно мне – Марко, который всегда был образцом рассудительности и выдержки. Где она? Почему не отвечает на звонки? Эти мысли крутились в голове, несмотря на все попытки их прогнать.
— И как мы пройдем этическую проверку, Эрик? — Он встал и начал расхаживать по лаборатории, его змея-компаньон беспокойно извивалась на его плече. — Эти эксперименты достаточно опасны и... — я замолчал, подбирая слова, — достаточно... интимны по своей природе.
— Марко, какой ты зануда, — Эрик остановился у окна и поправил манжеты своей идеально выглаженной рубашки – жест, который он совершал, когда нуждался в контроле над ситуацией. — Наги тоже есть в комитете по этике. Для нас это действительно важно. Если мы установим триадную связь... с человеком. Представь себе значение этого открытия для науки.
Он не договорил, но мне не нужно было слышать продолжение. Я прекрасно понимал, о чем он думал.
— То есть мы будем связаны навсегда. Втроем, — произнес я, встречаясь с ним взглядом и вкладывая в слова всю выразительность, на которую был способен.
— Не факт, что получится, — Эрик пожал плечами, но в его глазах промелькнула неуверенность. — Триадные связи с людьми в истории не описаны. Возможно, их физиология просто не позволит...
— А если получится? — я не отступал, чувствуя необходимость проговорить все возможные последствия до конца. — Что тогда, Эрик?
Он повернулся ко мне лицом, и на мгновение его маска самоуверенности соскользнула, обнажив нечто более сложное и уязвимое.
— Вероятно, связь будет неустойчивой, учитывая разницу в природе наших рас, — произнес он медленно, словно обдумывая каждое слово. — А если она окажется устойчивой, то проблем будет еще меньше — мы будем получать от этого взаимное удовольствие. Разве это не то, к чему стремится любое разумное существо?
Я задумался, и что-то болезненно кольнуло внутри – не ревность, не стыд, а что-то более глубокое и сложное. Я прекрасно понимал, что означает триада: полная гармония между участниками, отсутствие собственнических мыслей, безграничное доверие.
И, да, физическая близость – втроем. Потому что в тройной связи желание не просто разделяется, оно усиливается экспоненциально, захватывая всех участников в водоворот ощущений, которые обычный наг может испытать только в самых сильных парных связях.
Моя рука непроизвольно сжалась в кулак, и Иска, почувствовав мое напряжение, осторожно обвилась вокруг запястья успокаивающими движениями.
И я думал о Лине. О человеке, которая, вероятно, не до конца понимала, что ее ждет. Да, мы использовали ее для научных целей, использовали ее естественную восприимчивость к нашему воздействию. Это было частью исследовательского протокола. Но впервые в своей взрослой жизни я ощущал амбивалентные чувства по поводу эксперимента.
Не хотел причинить ей вред. Не хотел, чтобы она стала просто объектом изучения. И это было очень, очень странно для нага моего склада характера. Мы всегда ставили науку выше эмоций, исследование выше личных привязанностей. Но что-то в Лине – ее искренность, ее борьба со страхами, ее неожиданная смелость – заставляло меня пересматривать привычные приоритеты.