Джардайн решил уйти от прямой конфронтации.
— Насколько ценны были исследования Кристины Грей? — спросил он.
Эмлот выдержал паузу, трезво анализируя ситуацию. Наконец он решил, что со стороны Джардайна изменение тактики было своего рода отступлением, и вновь успокоился.
— Вы становитесь настоящим параноиком, вам это известно? Неужели вы всерьез считаете, будто лишь из-за того, что наши работники хотят прервать свои отношения с компанией, мы покушаемся на их жизни? — На мгновение глаза Эмлота впились в Джардайна, словно он хотел понять, правда ли тот всерьез так считает. — Подумайте сами, она была младшим научным сотрудником, всего лишь ассистентом, только и всего. Да, она работала над собственной темой, но весьма второстепенной важности.
— Из разговора с мисс Грей я понял, что это не совсем так, — возразил Джардайн. — Она считала, что потенциальная ценность ее проекта достаточно высока.
Эмлот отмахнулся от его слов:
— Да, ну и что? Ученые всегда склонны преувеличивать свое значение.
— А работа доктора Нильсона? Тоже не имела значения? — вмешалась Джеки Райд.
Эмлот совершенно проигнорировал ее вопрос, продолжая беседовать с Джардайном:
— Послушайте, если вы хотите найти того, кто пытался убить Кристину, то я посоветовал бы вам покопаться в ее личной жизни. Возможно, это сделал ревнивый дружок. Мне кажется, она любит мужскую компанию. Понимаете, что я имею в виду?
— Очевидно, тот же ревнивый дружок, который убил доктора Нильсона? — холодно спросил Джардайн. — Кто-то подбросил ей в квартиру ядовитую змею. Еще одну из тех, что были украдены из вашей лаборатории.
В первый момент у Эмлота возникла реакция на это сообщение. Джардайн заметил, как тревожная тень пробежала по его лицу.
— Значит, вам надо искать маньяка, — сказал затем Эмлот. — Потому что только маньяк может совершать подобное.
Он краем глаза посмотрел в сторону открывшейся двери. В раздевалку вошла Мораг Нильсон, увидела двух детективов и остановилась на полпути в нерешительности.
— Простите, — пробормотал Эмлот Джардайну. С сердитым выражением на лице он подошел к Мораг, схватил ее за руку и вывел в вестибюль.
— Почему ты сюда пришла? — сердито шипел он. — Ты специально стараешься дать этим проклятым сыщикам повод преследовать меня?
Мораг вырвала свою руку из его хватки. Она была тоже рассержена.
— Мне надо было поговорить с тобой. Я весь день звонила твоей секретарше, но она все время отвечала, что ты очень занят.
— Так оно и было, — огрызнулся Эмлот. Он услыхал, как за спиной со скрипом приоткрыли дверь из раздевалку. — Проклятье, опять эта чертова полиция. — Эмлот грубо оттолкнул Мораг. — Иди и жди меня в баре. Я приду сразу, как только от них отделаюсь.
И он опять повернулся лицом к Джардайну и констеблю Райд, вновь натянув вежливую, чрезвычайно спокойную маску.
— Итак, если вы закончили, я бы хотел насладиться остатками своего досуга, — сказал она. — У меня был очень напряженный день, и мне бы хотелось обойтись без подобных вторжений в мою личную жизнь.
Джардайн лишил его удовольствия думать, что их встречи на этом прекратятся.
— Мы только начали, мистер Эмлот, — сказал он. — Если у нас появятся новые вопросы, мы вас непременно разыщем.
Эмлот провожал их взглядом, полным смутного беспокойства. Простора оставалось меньше, чем хотелось бы — словно стены комнаты со всех сторон надвигались на него. А тут еще Мораг становилась все назойливее. Это уж слишком. Эмлот терпеть не мог, когда хоть какая-то часть его жизни оказывалась в центре внимания. Ему было чем рисковать, было чего терять. Он возвратился в раздевалку, переоделся и напряг мозги, изобретая подходящий предлог, чтобы избавиться от Мораг Нильсон.
Таггерт последний раз обвел взглядом квартиру Кристины Грей, довольный, что ребята из лаборатории сняли отпечатки пальцев со всего, что было возможно — а особенно с кухонной мебели и вокруг регулятора центрального отопления.
Не то чтобы этим можно многого добиться, пессимистически напомнил он себе. Похожее обследование дома Нильсона не дало ничего, кроме того факта, что на преступнике, вероятно, были кожаные перчатки. Вздохнув, Таггерт отпустил криминалистов, дав им напоследок четкие указания: результаты должны быть на столе Маквити уже следующим утром.
Он шел к машине, ощущая некоторую растерянность. Таггерт знал, что пора возвращаться домой, и все-таки его беспокоила мысль о том, что осталось немало вопросов, на которые надо получить ясный ответ. Таггерту было знакомо это чувство. Он знал его очень хорошо. Это означало, что расследуемое дело он начал воспринимать как нечто личное. Несмотря на долгие годы работы в полиции, в течение которых он не раз напоминал себе, что при расследовании каждого дела необходима профессиональная беспристрастность, это чувство продолжало посещать его, и весьма нередко.