Дрискилла приветствовала миловидная женщина лет пятидесяти, успевшая прочитать сообщения следящей компьютерной сети, появившейся на экране, пока он ехал в лифте. Лифт остановился прямо в ее кабинете, отделанном в спокойной гамме коричневого, песочного и стального цветов. Над столом висел очень большой айовский пейзаж, выполненный одаренной художницей, разрабатывавшей эту тему, – Эллен Уодженер. Боковые стены кабинета были целиком прозрачны и открывали широкий обзор до самого горизонта. У вошедшего создавалось впечатление, что он стоит на подоконнике, глядя в вечность. Дрискиллу подумалось, что так должна выглядеть Земля из космоса.
Женщина вышла из-за стола, протягивая ему руку. После теплого рукопожатия она представилась как миссис Китинг, уверила, что мистер Хэзлитт отзывался о нем с большим уважением, и очень участливо поинтересовалась, как чувствует себя миссис Дрискилл. Кроме того, она выразила надежду, что цветы, которые мистер Хэзлитт распорядился ежедневно доставлять в больницу, не мешают, поскольку «он твердо верит в благотворность вибрации самых прекрасных созданий Господа – полевых цветов, и надеется, что они помогут вашей жене вскоре вернуться к нам». Дрискиллу почудилось, что его занесло на сцену, где разыгрывали спектакль обитатели сумасшедшего дома.
– Я надеялся повидаться с мистером Хэзлиттом, – сказал он, подражая, как умел, ее изящной любезности. – В сущности, я прибыл в Айову только для того, чтобы с ним увидеться, поблагодарить его за внимание к моей жене, но в первую очередь – поговорить с ним до начала съезда. Вы сами можете представить, что за бедлам будет твориться в Чикаго, когда туда съедутся делегаты.
– О, право, это будет забавно! Я все уговариваю самого взять с собой свою верную секретаршу, но он еще не решил. Скажите, вас послал президент? – Она улыбнулась.
Здесь она могла именовать своего босса, одного из самых могущественных людей в мире – сам. Точно как Мак именует Чарли. Вам четко давали понять: она ни при чем, она просто здесь служит, еще с добрых старых дней. Коренная обитательница «Хартленд», заложившая душу в магазин компании и вполне довольная этим. Простой народ. Проведай она о том, что здесь творится, Хэзлитт избавился бы от нее так же легко, как от Герба Уоррингера.
На ней был синий деловой костюм с красивой цветастой блузкой. В коротких волосах блестела седина. Она напоминала ему университетскую преподавательницу политологии.
– Прошу вас, вы можете быть вполне уверены в моей скромности. Я, так сказать, последняя линия обороны мистера Хэзлитта. – Она опять улыбнулась. Великолепные вставные челюсти. Несколько золотых колец украшали чуть покрасневшие руки доброй айовской хозяйки, не чурающейся домашней работы.
– Да, по правде сказать, я от президента. Время уходит, не так ли?
– В таком случае я уполномочена сделать предложение.
Дрискилл не сдержал улыбки.
– И все это за время, пока я поднимался на лифте?
– Да, не правда ли, скорость современных коммуникаций просто поразительна? Конечно, мы здесь в первых рядах: если изобретение сделано, вы найдете его в «Хартленд». Я известила мистера Хэзлитта о вашем прибытии. И он приглашает вас отметить завтра с ним и его семьей день рождения его матушки – уверяю вас, вы не пожалеете, мистер Дрискилл. Политические преграды не мешают людям ценить друг друга – вы не находите? А его матушка – мы называем ее леди Джейн – просто прелесть! В Бэкбон-Крик затевается большой праздник. – Вернувшись к столу, она открыла папку. – У меня даже есть для вас план местности. – Вручив Бену лист бумаги, она отполированным, но не накрашенным ноготком указала: – Сейчас вы здесь. Можете переночевать как гость Летучего Боба и отложить поездку на завтра. Она займет всего сорок пять минут. Он обещает, что завтра найдет время с вами поболтать. Признаться, он будет очень расстроен, если вы откажетесь. – Ее улыбка стала чуточку заискивающей.
– Конечно я принимаю приглашение. Скажите ему, я бы ни за что не упустил такой случай.
– О, вы так добры, мистер Дрискилл.
– Очень любезно с его стороны уделить мне время. А теперь, как вы думаете, этот лифт вернет меня на землю?
– Почти наверняка, – кокетливо улыбнулась она. – За последнее время у нас не было потерь.
– Рад слышать. Спасибо, вы мне очень помогли.
– Это моя работа. В следующий раз как будете у нас, не забудьте заглянуть. Я буду безутешна, если узнаю, что вы проходили мимо и не навестили меня.
– Такого не случится, миссис Китинг. Если вы благополучно доставите меня вниз, я ваш навеки.
Предполагая, что за ним наблюдают, Бен заказал в комнату гамбургер, посмотрел фильм, отмок в горячей ванне и почувствовал, как отходит понемногу потрепанное боями тело после нападения на лестнице. Прежде чем лечь, он еще раз позвонил в больницу. Никаких изменений. Состояние оставалось стабильным. Завтра они собирались перевести Элизабет в обычную палату. Возможно.
Утро в Айове начиналось рано, и с площадки за окном своего номера – стоившего, между прочим, семьсот долларов в сутки и относившегося к классу «люкс» – он смотрел на поля для гольфа, зеленые, как бутылка джина «Тэнкерей», протянувшиеся подобно волшебному ковру, испещренные лунками из белого, как снег, песка и дерновыми скамейками. Чуть ближе виднелась крутая крыша церкви и роща, укрывшая в своей тени коттеджи для высших слоев среднего класса, с голубыми блюдцами бассейнов во дворах, с джипами, и машинами дорогих марок, и с нагруженными грузовичками на дорожках и стоянках. Игроки в гольф уже начали игру, наслаждаясь росой, сверкающей, пока поднявшееся солнце не высушит все вокруг. Впрочем, Дрискилл не сомневался, что эти зеленые лужайки всегда остаются свежими. Все было настоящим, реальным и осязаемым и все же несло в себе дух нереальности, бегства от обыденной действительности. И что тут плохого? – одернул себя Бен. О таком мечтает каждый, и кто бы стал его винить?
Здесь не было токсичных отходов, не было угрозы адского взрыва или прорыва реактора, здесь не родится поколение детей без рук и с двумя головами… здесь имели дело со средствами связи, с информацией, со спутниками. Славный, чистенький мир.
Тогда ему, решил Бен, отводится роль змия. Добро пожаловать в Эдем, дружище. Ему предстоит переиграть Святого Боба, а единственная карта на руках – «Колебатель Земли». Ее придется вбить, как кол в сердце.
В кафе отеля Дрискилл заправился «завтраком фермера» и обратил внимание на здешний необычный подход к кормежке. Он точно перечислил, что хотел получить: пару яиц, пару кусочков ветчины, пару оладий и шесть унций свежего апельсинового сока. Ему принесли четыре яйца, четыре куска ветчины, четыре оладьи, двенадцать унций сока, густого от мякоти и к тому же холодного. Штука в том, что они подавали ровно вдвое больше, чем заказывали.
– Это и значит «завтрак фермера», – серьезно объяснила ему улыбающаяся девочка-официантка. – В наших местах просыпается аппетит.
– Вы местная?
– Ну конечно. Мы все местные. Мистер Хэзлитт гарантирует всем школьникам после девятого класса работу на лето – если они захотят. Носильщики клюшек для гольфа, озеленители, рабочие в городской газете, помощники по дому для больных и стариков… жить здесь здорово!
– А родители ваши чем занимаются?
– Вообще-то папа – редактор газеты, а мама – управляющая яслями.
– А вы, бьюсь об заклад, заводила в команде болельщиц.
– Пожалуй, мне это подходит.
– Наверное, все здесь рады, что Хэзлитт выставил свою кандидатуру на демократический съезд?
– А вы бы не радовались? Я хочу сказать, мы-то его знаем. И вы сами видите, он о нас неплохо заботится, верно? – Она отошла, чтобы обслужить другого посетителя, и Дрискилл оставил ей щедрые чаевые. В два раза больше, чем оставлял обычно. По справедливости.