Гермиона выдохнула. Да, ещё несколько месяцев назад она опасалась момента, когда друзья узнают о свитках, как худшего кошмара, а уж о том, чтобы кто-то из слизеринцев был в курсе событий, не могло идти и речи, но сейчас… Складывалось стойкое впечатление, что так было правильно. Грейнджер доверяла друзьям, хотя порой они и реагировали чересчур эмоционально и вспыльчиво, а в преданности Забини и Паркинсон не сомневался Драко, так значит, всё происходящее действительно не являлось ошибкой? Кроме того, все уроки, назначенные на этот день, подошли к концу, а Малфой так и не вернулся. Это говорило лишь об одном: надо вмешаться. Гермиона Джин Грейнджер не была бы самой собой, если бы отпустила ситуацию и не сделала бы ничего, чтобы спасти того, кого она полюбила помочь.
— Это Малфой, — медленно начала гриффиндорка, с особой осторожностью подбирая слова. — Мы так общаемся. Через эти пергаменты.
В Больничном крыле снова повисло молчание. Казалось, всем присутствующим необходимо обдумать услышанное, осознать, что в словах девушки не было ни намёка на шутку, а как никогда желанное «Розыгрыш!» всё-таки не прозвучит.
— Знаешь, Грейнджер, мне всегда было интересно, — внезапно заговорил Забини, — почему именно ты. В Хогвартсе полно девчонок, большинство из них не глупы, так зачем же Драко выбрал не кого-то другого, а тебя — мисс ходячее недоразумение? — гриффиндорцы смотрели на парня со смесью недоумения и странного, особого понимания. — Я давно задавался этим вопросом, но нашёл на него ответ только вчера. Драко улыбался, сидя рядом с тобой. Драко чёртов Малфой по-настоящему улыбался! Я не знаю, как ты это сделала, Грейнджер, но я впервые за долгое время увидел его реально живым. Поэтому, раз уж наш дорогой «принц» в очередной раз нашёл себе неприятности, а ты знаешь, где он, то мы с Пэнс окажем любую необходимую помощь.
Слизеринка согласно кивнула, а Гермионе показалось, что она спит. Мерлин милостивый, Блейз Забини действительно только что сказал, что одобряет её? Если это сон, то разбудите Грейнджер немедленно, или же не делайте этого никогда.
— Вы смотрите друг на друга, когда думаете, что никто не видит, — продолжил речь Забини Рон. — В Большом Зале, на уроках — Годрик, да везде! — теперь студенты с непонятной смесью эмоций смотрели уже на гриффиндорца, а девушке, чья кровь уже полностью впиталась в пергаменты, почему-то внезапно стало неуютно. Выслушивать правду от слизеринцев, чьё мнение не имело для неё ни малейшего значения, — это одно, а понимать и принимать, что пришло время поговорить на чистоту с друзьями, — совершенно другое. — Если честно, я не знаю, зачем тебе всё это, Гермиона. Ну, знаешь, Хорёк довольно мерзкий и портил нам все школьные годы, — при этих словах Поттер толкнул друга локтем, как бы намекая, что вектор его монолога свернул не туда, куда следовало. — Тем не менее, ты наша подруга, и мы доверяем тебе. Раз уж ты решила, что Хорёк — не такой уж плохой вариант, то, наверное, так и есть. Только знай, что если он обидит тебя, мы с Гарри сразу же ему вмажем.
Гермиона улыбнулась, чувствуя, как душевное тепло и облегчение переполняют ее. Девушка уже давно рассмотрела самые разные варианты развития событий и пришла к выводу, что если Поттер сможет её понять, пусть и с трудом, то Уизли — нет. Сейчас же, когда друг сам сказал, что не имеет ничего против её гипотетических отношений с Драко их общения с Малфоем, благодарность буквально текла по венам. В очередной раз за этот неумолимо долгий день Грейнджер осознала, насколько сильно все они повзрослели.
— Гермиона, что написал Малфой? — трогательный момент искренней дружбы был окончательно и бесповоротно испорчен вполне логичным вопросом Гарри и, не дождавшись ответа девушки, четверо волшебников заглянули в пергамент, лежащий на её коленях.
«Шкатулка взорвётся этой ночью. Пришли самых доверенных авроров в полночь в мэнор. Возможно, там будут Пожиратели», — гласили строчки на свитке, написанные так небрежно, словно тот, кто выводил их на бумаге, находился в полушаге от того, чтобы провалиться в сон или обморок.
Гробовое молчание повисло в Больничном крыле, и теперь напряжение, царящее в воздухе, можно было резать ножом и мазать на хлеб, — настолько густым оно казалось. Учитывая, что сообщение стало шоком и для самой Гермионы, не составляло труда догадаться, как ошарашены были остальные волшебники. Очевидно, и в «Золотом», и в «Платиновом» трио предполагалось, что гриффиндорская принцесса и слизеринский принц просто общаются, в худшем случае — дружат, или, — упасите Годрик и Салазар, — встречаются. О том, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер могут состоять в сговоре, не мог подумать никто.
— Во-первых, что это за шкатулка, и почему она должна взорваться? — первым нарушил тишину Гарри.
— Во-вторых, зачем Малфою авроры, и как в мэноре оказались сбежавшие Пожиратели? — поддержал тему Рон.
— И, в-третьих, где же сам Драко? — завершила череду вопросов Пенси.
— В доме мистера Уокера, — на выдохе произнесла гриффиндорка, решив, что первые две «загадки» могут подождать.
Коротким и весьма красноречивым «Чёрт!» Блейз охарактеризовал всё то, что крутилось в головах у всех присутствующих. Уизли и Поттер, хотя и не знали всей истории конфликта между Лукасом и четой Малфоев, помнили министерского служащего, ведь он с коллегами совсем недавно провел несколько дней в Хогвартсе, а потому не могли забыть, что мужчина далеко не лестно отзывался о слизеринце. Остальные же полностью понимали масштаб катострофы, ведь им доподлинно было известно обо всём случившемся.
— Драккл тебя раздери, Грейнджер, как ты могла согласиться на это?! — возмутился и явно начал паниковать злиться Забини. — Ты ведь знала, что это будет самоубийством для Малфоя!
— У меня не было выбора! — защищалась Гермиона, которую и так грызло чувство вины уже больше суток.
— Неужели? — Блейз развёл руками. — Выбор есть всегда!
— Сказал бы ты это Драко?
В этот момент Грейнджер одновременно хотелось и гордиться своим умением одной фразой проникать в самую суть и ставить человека на место, и проклинать этот самый талант. Потому что сказанное было явно лишним, хотя и возымело эффект, судя по тому, как изменилось выражение лица слизеринца.
— Надо сообщить Кингсли, — в очередной раз за день первым перешёл к делу Гарри, тем самым сглаживая неловкую ситуацию.
— Макгонагалл никогда на это не согласится, — Паркинсон расстроенно покачала головой.
— Может, через камин Снейпа? — предложил Рон.
Гермиона поежилась от упоминания комнаты, в которой в последний раз видела Драко.
— Сейчас в классе проходит урок у группы Когтеврана и Пуффендуя, — опровергла идею гриффиндорка. — Вы не сможете проскользнуть в кабинет мимо Флитвика.
— Значит, вскроем кабинет директрисы и без её согласия используем камин, — голос Забини прозвучал так, будто юноша смертельно устал.
— Но профес… — начала Грейнджер, но была прервана Гарри.
— Какой бы безумной ни была эта идея, у нас нет других вариантов, Гермиона.
Это была правда. Как всегда горькая, но правда.
— Мы проверим четвёртый этаж: там Минерва чаще всего преподаёт Трансфигурацию младшекурсникам. Если Макгонагалл на уроке, — а она, скорее всего, именно там, — то мы проберемся в её кабинет и свяжемся с Кингсли.
Гриффиндорка нехотя кивнула, и Поттер, убедившись, что все согласны с его планом, вместе с Уизли приступил к действиям.
***
Тонкий солнечный луч, казалось бы, такой бледный, но вне всех предположений едкий, светил прямо в глаза, заставляя наскоро распрощаться с остатками сна и вернуться в реальность. Снова головная боль, — правда, теперь уже не в виске, а в затылке, — снова пробуждение на полу, снова куча хлама, именуемого макулатурой, вокруг, снова чёртов дом не менее отвратительного Уокера.
Мерлин, это уже какая-то сатира!
Повинуясь размышлениям о том, что не будь вся эта ситуация настолько дерьмовой, он бы даже отпустил пару шуток про дежавю и вдоволь посмеялся, Драко поднялся с пола, на котором его тело уже во второй раз за последние двадцать часов решило крайне не своевременно «отключиться». Впрочем, вполне возможно, что это просто реакция организма на стресс. В любом случае, Грейнджер явно разобралась бы во всей этой физиологическо-анатомической ерунде куда лучше. К слову, о гриффиндорке. Малфой нахмурился, неоднократно проверил достоверность собственных ощущений, но вывод все равно был прежним: рука не жгла, следовательно, либо девушка решила беспрекословно повиноваться указаниям, что было совершенно не в её стиле, либо попросту не получила сообщение. Зная Уокера, ублюдок вполне мог наложить на свой кабинет какую-то темномагическую дрянь, чтобы из помещения не могли просочиться наружу никакие априори ценные сведения.