— Принесите мне из секции биографий в библиотеке книгу «Тысяча генеологических древ известных английских семей». Кажется, я поняла кое-что, но это нужно проверить.
Очевидно, найдя в её лице что-то такое, что было способно побудить их к активным действиям, слизеринцы снова непонимающе переглянулись, но все же повиновались, хотя до слуха Грейнджер и донеслось раздражённое «С каких пор мы слушаемся малфоевскую подружку», когда дверь за волшебниками почти закрылась. Впрочем, девушка совершенно не удивилась бы, если бы узнала, что Забини специально сказал это в тот момент, когда она ещё могла его услышать. Иногда ей казалось, что Блейз был даже куда более противным, чем Драко, хотя ещё год назад такая перспектива выглядела максимально не реалистично, находясь на границе с фантастикой. Как бы то ни было, момент для размышлений о том, как её угораздило попасть в ряды «малфоевских подружек», и о том, не является ли способность раздражать все живое обязательной для сортировки на Слизерин, был явно не подходящий, а потому Гермиона сосредоточила свое внимание на левитации из сумки на постель маггловского блокнота и того же происхождения ручки. К тому моменту, когда на нескольких страницах уже появились разнообразные варианты, предположительно, одной и той же схемы, а рука гриффиндорки агрессивно-нетерпеливо зачеркивала очередное имя, Паркинсон и Забини вернулись, держа в руках книги. Судя по выражениям лиц обоих, волшебники не подозревали, что «Тысяча генеологических древ известных английских семей» идет в трех томах.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, потому что если нам придётся нести нечто подобное ещё раз… — слизеринка не закончила свою мысль, но по тому, каким громким был её выдох, когда Забини избавил её от толстых фолиантов, можно было судить о том, что литература являлась для неё непосильной ношей.
Гермионе не хотелось говорить о том, что крутилось в её мыслях подозрительно много раз, но иного выбора не было. Правда, какой бы горькой она ни была, всегда являлась наилучшим решением.
— Итак, вы же знаете о Люси?
По спине гриффиндорки пробежала вереница мурашек от одних лишь воспоминаний о той жуткой ночи, когда Малфой поделился с ней этой ужасающей историей. В ушах до сих пор звучал хриплый, наполненный виной и болью целиком, до последнего децибела, голос, а перед глазами появлялось неживое, как никогда бледное лицо с пустотой во взгляде. В ту ночь Драко был разрушен изнутри. Вдоль и поперёк переломан. И Гермиона осталась с ним. Потому что не могла уйти, попросту не посмела бы. Хотя тогда это откровение и осложнило их взаимоотношения, — у Малфоя были и есть явные проблемы с доверием, — сейчас девушка не сомневалась, что поступила правильно.
— Вопрос в том, почему о ней знаешь ты, — не успел договорить Забини, как тут же получил почти незаметный, но наверняка нехилый толчек локтем в бок от Пенси. «Платиновое» трио могло хоть вечность прятаться от внешнего мира за демонстративной надменностью и другими аристократическими замашками, но изнутри оно совсем не многим отличалось от «Золотого».
— Я много размышляла обо всем этом, — начала гриффиндорка, не зная, как лучше преподнести «змеям» свою мысль. — Возможно, это прозвучит безумно, но…
«Вдох, выдох, Гермиона. Ты справишься. Всегда справлялась».
— Велика вероятность, что у Люси есть сестра, — лица слизеринцев говорилили о том, что они совершенно не видели в этом проблему, а потому пришлось пояснить: — Она и есть та девочка, с которой у Скоттов проводит время Нарцисса.
В помещении повисла тишина. Если вдуматься, пока что в словах девушки не было чего-то ужасного, но один факт связи страшного прошлого с хрупким настоящим уже изрядно сжимал пальцы на горле.
— С чего ты это взяла? — что-то в голосе парня натолкнуло Грейнджер на мысль, что её идея не кажется ему абсурдом.
— Я тщательно изучала историю Скоттов, в особенности Дэвиса, и знаю, что у него был роман с сокурсницей Татьяной на последнем курсе Хогвартса, — почему-то в этот момент Гермиона почувствовала себя виноватой из-за того, что лезла в чужую личную жизнь. — Покопавшись в архивах, мне удалось узнать, что спустя полгода после выпуска у неё родился ребенок.
Казалось, Паркинсон и Забини ещё никогда не смотрели на кого-то из Гриффиндора с такой заинтересованностью.
— Благодаря этому сборнику, — перебинтованный палец поочерёдно указал на все тома «Тысячи древ…», — я проследила их генеологическую линию и узнала, что её зовут Розали.
— Русско-французское имя, — знающе протянула Пенси. — У Дэвиса родственники в Париже, а о корнях Татьяны несложно догадаться.
— На основании этого можно предположить, что девочка, которую приводила Розали, является его внучкой, — заключила Грейнджер. — Согласитесь, это логично.
— Может и так, — пожал плечами Блейз, — но причём тут Люси?
— Дайте мне книги.
Сложив тома на кровати перед собой, гриффиндорка, закусив губу, изучила содержание всех фолиантов и, выбрав нужный, принялась искать интересующее её семейное древо.
— Видите: от Розали идут две «веточки», — волшебница указала на линии, «вырастающие» из дочери Татьяны и Дэвиса. — Софи и некая Л., чьё имя не только не дописано, но и зачёркнуто.
— Л. — это Люси? — слова Блейза прозвучали со смесью удивления и сомнения.
— Не факт, — нахмурилась Паркинсон.
Гермиона сглотнула, чувствуя, что разговор переходит к самой сложной части, и каждое её слово будет равносильно ходьбе по лезвию.
— Узнать, правда это или нет, можно лишь одним способом, — выдержала паузу гриффиндорка. — Нужно имя отца Люси. Вы знаете его?
Слизеринцы заметно напряглись, пытаясь извлечь из недр памяти нужную информацию.
— Он был Пожирателем, хотя и ходили слухи о его планах предать их, — заговорила Пенси. — Боюсь, это все, что мне известно.
Услышав о соратниках Волдеморда, Гермиона задала вопрос, который напрашивался сам:
— Поэтому девочку было приказано убить? — даже говорить о подобном было тяжело. — За дела отца?
— Да, Грейнджер, — выдохнул Блейз. — Именно за них. Ты же не думала, что Тёмный Лорд стал бы устраивать весь этот фарс с Империусом только потому, что семилетняя девчонка, у которой даже палочка чужая, потому что ещё нет своей, не может нормально выполнить Круцио?
Гриффиндорка не ответила. На самом деле, она в тайне надеялась на эту псевдо-наивную версию, но в змеином гнезде, как и всегда, всё было куда запутаннее и сложнее.
— Николас, — неожиданно вновь заговорил Блейз. — Николас Элиш. Так его звали.
Мысленно поблагодарив всех Богов за то, что помимо отвратительного характера у Забини обнаружились ещё и мозги, Гермиона открыла один из томов и, найдя подходящий раздел, приступила к поиску нужной фамилии.
— Странно, — Гермиона нахмурилась. — В родословной Николаса имя дочери хотя и перечеркуто, но написано полностью.
— Это старая традиция чистокровных — писать целиком. Полукровки ограничиваются первым символом при обозначении умерших родственников, — пояснила Пенси.
— Итак, от Николаса «ветви» идут к Люси и Софи, — озвучил увиденное Забини. — Следовательно, дочь Скотта и есть жена Элиша, а девочка, которую она приводит к Дэвису — её выжившая дочь.
— Не знала, что у них двое детей, — призналась Пенси. — Они никогда не показывали второго ребёнка.
— Да, что-то не сходится, — согласился волшебник. — У Элишей неоднократно проводились приёмы, люди бы заметили, будь в доме второй ребёнок. Салазар, они же не слепые!
— Не слепые, — задумчиво кивнула Гермиона, — но и глаза могут лгать. Какова вероятность, что Софи и Люси могут быть близнецами?
— Неизвестно, — Пенси пожала плечами. — Их портретов в родословной нет, как и даты рождения, так что мы не можем этого знать.
— Увы, — гриффиндорка закусила губу.
— Но если они и правда хотя бы слегка похожи, то сегодня ночью Пожиратели придут за ней.
***
— Говорят, любопытство сгубило кошку, — через несколько десятков секунд, длившихся настолько долго, что у Драко начала кружиться голова, повторил Уокер, делая шаг вперёд. — Ирония в том, что животное никогда бы не сунуло нос туда, где ему не рады. В отличие от людей. Да, Драко?