— Я куда сильнее, чем ты можешь представить, Забини, — Гермиона демонстративно поднялась с постели, хотя и придерживалась за изголовье кровати. — Кроме того, да будет тебе известно, что яд аконита повреждает только внешние ткани кожи.
— Если честно, я уверена, что весь удар взяли на себя эти жуткие дешёвые колготки, — Пенси попыталась сохранить нормальное выражение лица, но в её мимике всё же проскользил намёк на брезгливость.
Игнорируя и сказанное Паркинсон, и неприкрытое сомнение на лице Забини, девушка решительно сделала шаг вперёд. Нога сильно щипала, из-за чего хотелось зажмуриться от боли, но неприятные ощущения, в целом, вполне можно было терпеть. В конце концов, могло быть и хуже. Да и за военные годы Гермионе доводилось видеть куда более ужасные ранения и телесные повреждения, чем какой-то ожог. Позволяя этим мотивирующим и внушающим веру в себя мыслям увлечь её, гриффиндорка героически дошла до двери, пусть и хромая.
— Да уж, с такой скоростью мы доберёмся до Хогсмида к следующему Рождеству… — не без упрёка заметил Блейз, хотя и понимал, что сокурсница делала всё возможное. Просто так было проще — концентрировать внимание на мелочах, прячась за бронёй сарказма.
Дорога до первого этажа Хогвартса прошла без особых проблем, хотя гриффиндорка не могла перестать чувствовать себя героиней какой-то криминальной маггловской драмы. Ей постоянно казалось, будто абсолютно каждый ученик и преподаватель знает об инциденте, произошедшем сегодня на замене по Зельеварению, и хочет вернуть её в Больничное крыло. На самом же деле ничего подобного не наблюдалось, и всем волшебникам школы не было до пострадавшей гриффиндорки никакого дела. Единственное и вполне серьёзное осложнение всей этой безумной операции появилось непосредственно перед высокими дубовыми дверьми, когда неожиданно и абсолютно непредвиденно обнаружилось, что на улице жуткая февральская метель, с каждым часом становится все холоднее, — дело, между прочим, шло к вечеру, — а на волшебниках не было ничего теплее мантий. Даже гриффиндорская упрямость и слизеринская хитрость не могли изменить того факта, что появляться в таких лёгких вещах на морозе было отнюдь не лучшей идеей. Забини предложил обратиться к эльфам, и, как бы Гермионе ни хотелось не обременять сердобольных созданий лишними заботами, подниматься с больной ногой на третий, гриффиндорский, этаж, а затем спускаться обратно, не представлялось возможным и грезилось чем-то нереальным, находящимся на гринице с фантастикой. Убедив себя в том, что её принципы могут подождать, а вот Драко, находящийся в доме врага, и маленькая Софи — нет, гриффиндорка все-таки смогла благоразумно промолчать, когда Блейз в полуприказном тоне велел домовикам доставить всем троим верхнюю одежду.
Путь до Хогсмида длился непривычно-долго и тяжело, из-за чего Гермионе в какой-то момент даже пришлось усомниться в своих силах. Если бы она провела в Больничном крыле хотя бы сутки, меняя повязки с мазью каждые три часа, как и полагалось, её нога была бы в куда лучшем состоянии, однако лечение длилось сравнительно недолго, а потому непоколибимая уверенность в том, что даже яд аконита не может помешать великой героине войны, заметно уменьшилась. Тем не менее, девушка старалась гнать подобные мысли прочь: уж чего, а жалости к себе и нытья ей точно не надо. Собирая внутри себя всю твёрдость характера, гриффиндорка упрямо шла напролом через пургу и сугробы, и когда совсем близко показались уютные домики Хогсмида с горящими внутри огнями, она выдохнула с нескрываемым облегчением.
— Добрый день, — поприветствовала волшебника мужчину, открывшего дверь жилища после её настойчивого стука. — Я прошу прощения, но нам нужно…
— Мне это не интересно.
— Вы что, серьёзно? — изумился Забини так наиграно и громко, что от неожиданности вздрогнули и хозяин дома, и сама гриффиндорка. — Мерлин милостивый, сэр, Вы действительно не узнаёте Гермиону Грейнджер? Лучшую подругу Гарри Поттера? Талантливейшую ведьму из всех ныне живущих?
— Ой, простите, — замялся мужчина. После детального изучения лица девушки ему явно стало неловко за свою недогадливость.
— Эта героическая волшебница оказала незаменимую помощь Ордену Феникса, я бы даже сказал, что именно она внесла решающий вклад в победу над Волдемортом! — продолжал свой красноречивый монолог Блейз, сопровождая каждую интонацию жестом. — Неужели после всех её заслуг Вы не позволите мисс Грейнджер воспользоваться Вашим камином? Может, Вы и вовсе не рады такому исходу битвы? Уж не Пожиратель ли Вы, сэр?
Пораженный таким напором и обилием фраз, мужчина незамедлительно впустил студентов в дом и проводил их к камину.
— Учти, Забини, я никогда не забуду, как ты расписывал мои заслуги, — самодовольно усмехнулась Гермиона, следуя за хозяином.
— Какое высокомерие, Грейнджер! — с наиграным возмущением упрекнул её мулат. — От Малфоя заразилась? Интересно, это передаётся половым путем или…
— Дальше ты пойдёшь одна, — перебила сокурсника Пенси, кивнув на камин. — Знаешь, Грейнджер, мы, конечно, никогда не ладили и вряд ли будем, но… Просто верни его живым, ладно?
Гермиона слегка улыбнулась в ответ и как-то невзначай решила для себя, что-либо придёт обратно с Драко, либо не придёт вовсе, после чего уверенно произнесла: «Министерство Магии» и растворилась в пламени камина.
Появление гриффиндорки в органе магического правопорядка не вызвало предполагаемого удивления, напротив, к девушке тут же подошёл один из сотрудников и совершенно дежурно, следуя протоколу, спросил:
— Мисс Грейнджер?
— Да, сэр.
— Следуйте за мной, господин Министр хочет поговорить с Вами.
Гермиона на миг смутилась, но послушно последовала за мужчиной. Мысли одолевали вопросы: что Кингсли хочет сказать ей? Он планирует отказать и не посылать авроров в мэнор? Или же это какая-то ловушка? Сомнения развеялись в тот же момент, когда невдалеке показался Бруствер. Он слегка улыбнулся, приветствуя волшебницу, и кивнул в сторону своего кабинета. В сопровождении дежурного аврора девушка дошла до дверей, после чего сделана шаг внутрь.
— Гермиона, дорогая! — Бруствер улыбнулся уже не шаблонно, а искренне. — Великий Годрик, сколько я тебя не видел? Наверное, с того бала, да?
— Здравствуй, Кингсли, — гриффиндорка присела на предложенный ей стул. — Да, в последний раз мы общались на Зимнем балу. Жаль только, что нынешний повод для встречи отнюдь не из приятных.
— Верно, — Министр в момент стал серьёзным и сложил руки в замок. — Гарри связался со мной и сказал, что нужно срочно собрать отряд авроров и к полуночи отправить их в Малфой-мэнор. Ещё он упоминал мистера Уокера, но я ничего и не понял. Так как подробностей и объяснений мне добиться не удалось, я рассчитываю получить их от тебя.
Гермиона уставилась взглядом на самое обычное перо, лежащее на столе Министра, в попытке понять, с чего именно ей следует начать. С истории вражды между Драко и Лукасом? Со шкатулки, предположительно находящейся у последнего? Может, логичнее будет рассказать сначала о Софи? Варианты лезли в голову, превращаясь в кашу из противоречивых предположений, но среди них не было ни одного подходящего способа максимально внятно и быстро донести информацию до собеседника. Взглянув в обеспокоенные глаза напротив, девушка решила, что главное — начать.
— Если говорить кратко, то мы с Драко Малфоем выяснили, что Волдеморт планировал вложить часть души в ещё один крестраж, сделанный из древней шкатулки, но не успел завершить процесс его создания. В данный момент ларец находится у Лукаса Уокера, возможно находящегося в сговоре с Пожирателями Смерти, — видя замешательство на лице собеседника, девушка продолжила: — То, как мы это поняли, я объясню позже. Самое главное сейчас то, что шкатулка не может действовать слишком долго, а потому есть огромная вероятность, что она взорвётся сегодня ночью. К этому времени и мистер Малфой, и мистер Уокер будут находиться в мэноре. Кроме того, есть вероятность, что там может оказаться и Софи Элиш. В данный момент девочка находится на окраине Парижа вместе с Дэвисом Скоттом и его супругой. Их срочно нужно предупредить об опасности и предоставить защиту. Вы поможете, Бруствер?
Министр молчал мучительно долго, после чего, наконец, заговорил: