— Редукто! — Родольфус исчез ровно за секунду до того, как заклинание Драко достигло его.
— Если бы ты пробил чарами стену, ее каменные плиты могли бы задеть шкатулку! — заметно покрасневший Уокер с нескрываемым недовольством уставился на слизеринца. — Ты ведь понимаешь, что она может подорвать все к чертям от любого прикосновения?
— Смотри, Малфой, сегодня он атакует нас, а завтра — тебя, — губы Яксли растянулись в мерзкой улыбочке. — Хочешь, избавлю от страданий? Авада Кедавра!
— И это говорит тот, чей друг посреди битвы растворился в воздухе.
Драко едва увернулся от Непростительного, когда где-то в глубине поместья послышался шум от хлопков аппараций, после чего в Чёрной комнате один за другим начали появляться авроры. Малфой уже был готов вздохнуть с облегчением, когда увидел среди бравых стражей порядка её. Чёртову Гермиону Грейнджер, снова залезшую в самое пекло и выглялевшую невероятно нелепо и одновременно поразительно уместно в аврорском жилете и с перебинтованной ногой посреди этого хаоса. Она оглядывалась по сторонам, явно выискивая среди чёрных мантий его, Малфоя, и, встретившись с ним взглядом, посмотрела так, будто не видела его никогда и сейчас нашла впервые. Было в этом взгляде нечто странное, совершенно непривычное, напоминающее извращенное подобие страсти и гордости вкупе с бьющим адреналином. Драко так и не разобрал, что это было, но почему-то был готов спуститься хоть в Преисподнюю, лишь бы она снова посмотрела на него так.
— Брось оружие и подними руки, Яксли, — чётко и максимально членораздельно процедил аврор, направивший палочку точно на Пожирателя. Уокера в это время скрутили двое других авроров.
Вне всех ожиданий Яксли лишь расхохотался в ответ на угрозу, и в тот момент, когда все присутствующие невероятно ясно увидели чистое безумие в его глазах, послышался ещё один хлопок.
В центре Чёрной комнаты Малфой-мэнора матерелизовался Лестрейндж с маленькой девочкой, бьющейся в его руках. Драко стоял и не мог поверить в то, что видел. Те же спутанные золотистые кудри, те же заплаканные голубые глаза и тот же животный страх, плещущийся в них. На расстоянии пяти метров от него стояла точная копия Люси Элиш, убитой чуть более года назад от его руки, только живая и отчаянно борющаяся за спасение. И, кажется, выглядевшая чуть выше, нежели тогда, в октябре. Девочка извивалась и пыталась кричать, а Родольфус лишь ухмылялся и закрывал ей влажной ладонью рот, смотря Драко прямо в глаза с нескрываемой издевкой.
— Верните шкатулку и дайте нам уйти, или я прикончу девчонку, — потребовал Лестрейндж, переведя взгляд на авроров, после чего повернулся обратно к слизеринцу и прошипел:
— Ну же, Малфой, ты ведь не убьёшь её снова?
И тут Гермиона поняла. Догадалась, явственно видя панику и настоящий ужас в серых глазах, прикованных к заплаканному лицу юной волшебницы. Казалось, будто она своими глазами наблюдала то, о чем рассказал ей Драко, и, видит Мерлин, в жизни это было куда более жутко, нежели в воображении. Юношу трясло, и у Гермионы горели подушечки пальцев от желания прикоснуться, успокоить.
— Драко, — женский голос прозвучал удивительно громко в мёртвой тишине Чёрной комнаты и эхом отразился о стены. — Не верь ему, это не Люси. Девочку зовут Софи Элиш, она её сестра.
Малфой слышал знакомый и до боли близкий голос так, будто его источник находился где-то глубоко под водой или за стеной, и хотя все слова были предельно простыми и понятными, их смысл не мог осесть в мыслях. Гермиона что-то говорила, пыталась достучаться до его сознания, а Драко видел лишь трясущееся от страха детское тело и крупные градины слез, катящиеся до пухлым щекам. «Это не Люси» — молотом ударяло по черепной коробке, а мозг отказывался признать в девочке кого-то другого, нежели жертву страшной трагедии.
— Не слушай грязнокровку, посмотри на ребёнка, — встрял Яксли, к чьей глотке были приставлены палочки трех авроров.
— Драко, — настаивала Грейнджер, и нежность в её голосе сдирала с Малфоя кожу, — это не твоя вина. Ты не убийца.
Где-то в глубине Малфой-мэнора главные часы сделали первый из двенадцати ударов, тем самым дав понять, что до полуночи осталось меньше минуты.
— Шкатулка сейчас взорвётся. Нельзя рисковать гражданскими и несовершеннолетними. Отступать, — приказал старший аврор, и на третий удар часов команда сделала несколько шагов назад.
Следующие события произошли слишком быстро, чтобы их осознать или остановить.
Лестрейндж отшвырнул Софи в сторону на пятый удар часов, и следующие несколько секунд Драко наблюдал за тем, как не-Люси, спотыкаясь и едва не падая, убегает к аврорам. Корбан схватил со стола шкатулку, несмотря на протест всех присутствующих, и, не удерджав, уронил её на пол. Грохот раздался в такт девятому удару.
В Чёрной комнате мгновенно повисла выжидающая тишина, душащая напряжением и выкачивающая из помещения воздух. Всех мучил вопрос: взорвётся или же нет? В какой-то момент здесь действительно стало нечем дышать.
Часы пробили ровно полночь и, повинуясь нечеловеческому инстинкту, Драко в прыжке повалил Гермиону на пол, закрыв собой, когда раздался поразительной мощи взрыв, сносящий с фундамента стены и рушащий всё вокруг. Несколько воплей раздались в унисон с оглушающим грохотом.
Пепел осел на безжизненные куски камня и бетона, некогда служившие Чёрной комнатой Малфой-мэнора.
Змеиное гнездо рухнуло.
Комментарий к Часть двадцать вторая: «Змеиное гнездо рухнуло»
Хотите эпилог?
Если честно, изначально, когда я только приступала к написанию, я вообще не планировала этот фанфик. Мне просто хотелось выразить свое состояние в строчках. Потом зарисовки превратились в “воспоминания”, а отрывки — в более-менее связный текст. Так постепенно рождалась эта история, у которой, по правде говоря, и финала-то не было. Ближе к лету я решила оставить “Змеиное гнездо” таким, каким вы видите его сейчас. Но за последнее время многое изменилось, в том числе и во мне, и теперь я чувствую, что готова писать эпилог. Если вы скажете, что он нужен, я готова над ним работать. Обещаю, что это не займёт два месяца) Делитесь мнениями и чувствами, рассказывайте, ожидали ли таких событий? Как вам Драко, который встретился со своим главным кошмаром и все-таки смог пересилить его? Что думаете о Гермионе? Она здесь такая боевая, мне нравится) Оценили ли вы второстепенных персонажей и их реакцию на наш тандем? Что думаете о Лукасе? Вы заметили, что они с Драко во многом похожи (хотя и оба отказываются видеть это), только Малфой смог идти дальше, а вот мистер Уокер — пока нет? Пишите всё, что думаете, причём не только о главе, но и о самом фанфике в целом. Ну, и поделиться мнением о возможном эпилоге не забудьте.
“Змеиное гнездо” стало неотъемлемой частью моей жизни, и сейчас мне как никогда важна обратная связь.
========== Эпилог: «На руинах змеиного гнезда» ==========
Это были самые страшные в жизни Гермионы Грейнджер три дня.
Сутки слились в единое чёрное-белое пятно, размытое настолько, что уже не найти границ. Смазанное, будто подтекшая акварель. Февральские ветры выли в эти ночи особенно сильно, и Гермиона готова была выть с ними в унисон, потому что больше ей не осталось ровным счётом ничего.
«Мы не можем дать никаких прогнозов» — слова мадам Помфри ударяли снова и снова, словно пощёчины, и тело пронзала боль каждый раз, когда до краев наполненный сочувствием голос звучал в голове.
«Возможно, мистер Малфой не выживет. Вы должны быть к этому готовы, мисс Грейнджер. Мне очень жаль» — в тот момент Гермиона практически впала в транс, сползая вниз по стене, отказываясь верить в услышанное. Над ней суетилась Макгонагалл, десятикратно пожалевшая о сказанном, что-то кричали учителя, но тогда все эти слова просто не доходили до сознания.
Этого не могло быть.
Просто не могло.
Потому что тогда всё это лишилось бы какого-либо смысла. Зачем было сражаться на войне, зачем так скрупулезно выстраивать мир после неё, зачем было это помешательство, начавшееся в проклятом сентябре и закончившееся взрывом шкатулки в феврале, если в итоге Малфой погибнет, а Грейнджер… Гермиона просто превратится в блеклую тень прежней себя и будет ненавидеть собственное отражение в зеркале, видя по ту сторону стекла врага, ту, из-за кого погиб Драко.