— С чего бы это? — Гермиона не могла перестать улыбаться, хотя и очень надеялась, что Малфой этого не заметит.
— С того, что мою девушку не смеют трогать всякие недоумки, — совершенно спокойно и предельно невозмутимо ответил Драко, будто это было чем-то, что он уже давно решил, но всё забывал озвучить.
Гермиона резко отстранилась, взглядываясь в лицо, черты которого она уже знала наизусть, пытаясь различить на нем хотя бы намек на шутку. Пыталась, но не могла. Малфой говорил абсолютно серьёзно, словно обдумывал этот шаг целую вечность, а ей казалось, что этого не могло произойти даже в параллельной вселенной.
«Ты его девушка, Гермиона. Мерлин, подумать только!»
— Если это первоапрельская шутка, то я убью тебя, Малфой, — не менее серьёзно ответила девушка, как никогда сильно желая немедленно проснуться или же не возвращаться в реальность уже никогда.
— Ты про Поттера и Уизли? Нет, в этих словах нет шутки ни на сикль, — слизеринец пожал плечами, будто бы в его жизни не было ничего более обыденного, чем обсуждение их… Отношений?
— То есть, мы теперь… Пара? — выговорить такое простое слово было сложнее, чем любое из когда-либо существовавших Непростительных.
Драко посмотрел на неё так, словно сомневался в наличии то ли слуховых, то ли умственных способностей. Он выглядел абсолютно спокойным, контролирующим ситуацию даже не на сто, а на все двести процентов, но все равно зачем-то уточнил:
— Или у тебя есть возражения?
И в этот момент Гермиона не смогла сдержать хохота. Потому что это была не ситуация, а одна большая сатира на то, как надо начинать отношения: они находились не в каком-то романтичном месте, а в бывшей уборной, Грейнджер стояла на в шикарном платье, а в мантии поверх пижамы, а чрезмерно самоуверенный Малфой, кажется, всерьёз предполагал, что она может не захотеть с ним встречаться. Мерлин милостивый, и это после всего, что между ними было! Неконтролируемый звонкий смех никак не унимался, а лишь отражался о стены и эхом разлетался среди кафеля.
«Это с самого начала не было нормальным».
— Знаешь, Грейнджер, половина девчонок Хогвартса могут только мечтать об этом, а ты стоишь и… Смеёшься?! — Малфой нарочито возмущенно взмахнул руками, не просто возвращая девушке её же слова, но и копируя поведение. Это было настолько же в его стиле, насколько и, скажем, прищуриваться, склоняя голову набок. — Так «да» или «нет»?
— Я подумаю, — уклончиво ответила гриффиндорка, целуя юношу в губы, и они оба знали, что это было «да».
***
Дверь в «Три Метлы» открылась, пропуская в помещение прохладный воздух и компанию волшебников. На вошедших никто не обратил особого внимания, ведь всем посетителям было совершенно не до них: излюбленный Хорватсом День Дурака находился в самом разгаре, а потому студенты веселились с друзьями, не заботясь больше совершенно ни о чем.
— Я рад, что Джинни в порядке, — негромко произнёс Гарри, наблюдая за тем, как девушка, отдав ему свое пальто, бодрым шагом направилась к свободному столику. — Ну, знаешь, этот день был любимым праздником Фреда…
Гермиона кивнула, избавив друга от необходимости объяснять свою мысль, за что тот благодарно улыбнулся. Джинни действительно тяжело переживала смерть старшего брата, что невозможно было не заметить. Безусловно, этот год выдался трудным для всех Уизли, но если старшие члены семьи, — как и Рон, выдержке которого в этой ситуации можно только позавидовать, — хотя бы пытались изображать видимость того, что всё нормально, то у Джинни это получалось из рук вон плохо. Гриффиндорка, конечно, большую часть времени держала себя в руках, но всё же иногда срывалась. В такие моменты Грейнджер становилось особенно больно за подругу. Гермиона никогда не осуждала её, — даже тогда, когда Уизли обвинила её в тайной связи с Малфоем в начале года, — и действительно переживала, а потому не без опасений отрывала календарные листы, поражаясь тому, как быстро время стремится к первому апреля — дню рождения близнецов и по совместительству их самому ожидаемому празднику. Теперь же Грейнджер видела, что пока она сама с головой погружалась в интриги, не замечая ничего вокруг, Джинни успела смириться со смертью брата и начать жить дальше. Очевидно, после поразительно долгого холода весна воцарилась не только за окном, но и в душах волшебников.
— Рон тоже отлично справляется, — отметила гриффиндорка, снимая пальто и наблюдая за тем, как друзья уже расселись за выбранным столиком. — Он оказался куда сильнее, чем мы могли предположить.
— Ну, а что насчёт тебя, Гермиона? — спросил Поттер, леветируя верхнюю одежду на вешалку, стоящую у противоположной стороны заведения. — Как справляешься ты?
Гермиона улыбнулась, уставившись взглядом в носки собственных туфель. С того дня, когда она оказалась в лазарете из-за обожженого бедра, всё трио старательно обходило темы разговора, в которых мог хоть как-то фигурировать Малфой. Разумеется, они обсуждали как сам взрыв в мэноре, так и статьи о нём, даже вместе отвечали на вопросы любопытных студентов, но не более того. Лишь однажды Гарри решил приоткрыть завесу тайны, когда прямо спросил, зачем Драко так рискнул, защитив Грейнджер от обломка едва ли не ценой собственной жизни, но, так и не добившись вразумительного ответа, закрыл эту тему. Теперь же, когда эмоции были уже не так свежи, а всё происходящее воспринималось через призму многократных размышлений, очевидно, пришло время поговорить о том, что слишком долго держалось в секрете. Если когда-то даже думать о раскрытии этой тайны было чертовски страшно и почти стыдно, то сейчас этих чувств не было: вместо них обнаружилось понимание, что друзья готовы услышать всю правду. Да, вряд ли они когда-то начнут крепко обнимать Драко при встрече, но после всех ужасов, произошедших как за военное время, так и совсем недавно, в мэноре, становилось ясно, что все они повзрослели и вполне смогут друг друга понять.
— Эй, ребята! — голос Рона избавил Грейнджер от ответа: Уизли вместе с Меган, Джинни, Невиллом и Полумной уже давно ждали друзей за столиком и жестом побуждали их поторопиться.
— Я всё объясню вам позже, обещаю, — Гермиона улыбнулась, стараясь вложить всю честность и искренность в мимику. После бесконечных тайн и секретов это было так приятно — просто говорить правду. Будто пазл, развалившися целую вечность назад, наконец-то собрался в единую картинку.
Гарри лишь пожал плечами, не требуя прямого ответа, и кивнул в сторону друзей. Следуя за ним, Грейнджер пыталась хотя бы предположить, как будет звучать её до одури откровенный монолог о том, как получилось так, что если в начале сентября она не желала с Малфоем даже говорить, то к концу февраля уже рука об руку с ним уничтожала крестраж. Было бы хорошо хотя бы кратко упомянуть и о том, что происходило между этими двумя крайностями, и как вышло то, что этой ночью она официально стала девушкой Драко Малфоя. Впрочем, официально ли? Противные мысли, что предложение слизеринца было озвучено не спонтанно, а исключительно ради шутки, напрочь отказывались покидать голову, постоянно нашептывая, что она, Гермиона, слишком быстро согласилась. С другой стороны, могло ли быть иначе, ведь всего того, что произошло между ними за эти месяцы, было более чем достаточно, чтобы просто начать встречаться? Морщась от собственных размышлений, девушка приказала себе не озадачиваться ими: она слишком давно не проводила время с друзьями, чтобы теперь изводить себя паранойей вместо того, чтобы наслаждаться общением.
— Итак, что мы закажем? — Меган широко улыбнулась, в предвкушении потирая ладони. Гермиона давно поймала себя на мысли, что считает Джонс куда более подходящей кандидаткой на роль девушки Рона, чем кого-либо другого. Пуффендуйка была добра и заботлива, ей нравилось составлять совместные планы на будущее, она уже умела готовить любимые маффины Рональда и, что самое главное, каким-то невероятным образом умудрялась вдохновлять юношу двигаться вперёд. Грейнджер даже не поверила, когда друг сказал ей, что решил присоединиться к гриффиндорской команде по квиддичу, пока он случайно не обмолвился, что это была идея его девушки. Джонс умела заставлять Рона действовать и к чему-то стремиться, но делала это мягко, практически незаметно. По мнению Гермионы, это была идеальная тактика для построения отношений с младшим Уизли. — Я пока не определилась с обедом, но уже знаю, что точно буду ягодный смузи. Попробуйте, он здесь потрясающий!