Рекреация Гриффиндора была уже близко. До ушей носился звонкий смех, а до боли знакомые оттенки оранжевого и красного радовали взгляд. Волшебница уже хотела улыбнуться, радуясь, что хоть что-то в её жизни осталось прежним, когда Гермиону остановила мадам Пинс. Библиотекарь излюбленным строгим тоном напомнила, что девушка обещала оповестить всех однокурсников об изменении даты сдачи книг ещё в начале ноября, но так и не сделала этого.
«Знали бы Вы, на что я потратила это время…» — мысленно буркнула героиня войны, недовольная возникновением ещё одной преграды на своём пути, устранение которой не терпело отлагательств.
Проклиная совесть, честность и благородство, свойственные ей, студентка потратила добрые два часа, бегая по всей школе, чтобы сообщить информацию «красно-золотым», половине из которых, к слову, она была абсолютно не нужна. Тем не менее, это не помешало почти каждому студенту остановить её, чтобы просто поболтать о погоде и мило поинтересоваться, как у неё дела. Казалось, что именно сегодня весь факультет решил, что давно не общался с Гермионой Грейнджер, и это упущение в срочном порядке необходимо исправить!
Когда миссия по просвещению гриффиндорцев была выполнена, голова гудела от обилия полученной информации, а тяжесть в ногах начала давать о себе знать, смахнув со лба градину пота и молясь, чтобы в этот раз никто не испортил её план, шатенка снова направилась в свою спальню. До отбоя оставалось не так много времени, всего несколько часов, а необходимость сообщить Малфою, что на него ведёт охоту Уокер, все ещё никуда не пропала. Однако, увы, и эта стратегия потерпела сокрушительный провал, разбившись об отвратительное чувство юмора Мерлина (Или кто из великих волшебников ей так упрямо мешал?!), когда до ушей шатенки донеслось:
— Гермиона! Гермиона, подожди!
Как оказалось, её оклинула девочка-шестикурсница с Пуффендуя, махнув рукой и добродушно улыбнувшись. Следующие полчаса безвозвратно ушли на беседу о том, когда и как Грейнджер может помочь волшебнице с проектом по Истории магии. Мысленно умнейшая-ведьма-своего-поколения не меньше десятка раз запустила Ступефаем себе в голову, вспоминая, как лично предложила пуффендуйке помочь, но на деле же только кивала, представляя, как снова порежет руку, чтобы связаться с Малфоем. Когда с Элли — она же Элли, верно? — было покончено, а дата дополнительного занятия назначена, Гермиона побежала в собственную спальню, боясь не управиться с заклинанием до отбоя и на ходу решая, что не остановится и не отвлечется, даже если сам Годрик попросит её об этом.
Лишь бы только успеть.
Лишь бы Драко ответил.
***
Приглушённый свет мягко ложился на широкий деревянный стол, бросая тёплые полоски на стены и создавая причудливые тени. За окном было уже темно: иссиня-черное небо словно затягивало того, кто в него вглядывался, и лишь редкие звезды одиноко поблескивали во мраке ночи. В такую погоду полагается сидеть на лавочке где-то в парке и наслаждаться романтикой поздней осени, одной рукой поправляя теплое пальто, а другой обнимая того, кого любишь, однако Драко предпочёл тратить время совершенно иначе.
Молодой человек сидел за тем самым столом, изучая содержание множества книг по тёмной магии. Мелкие строчки уже плыли в уставших глазах, но слизеринец продолжал читать, проявляя почти когтевранскую жажду знаний. Простое предположение, что та самая шкатулка может находиться в поместье, сильно встревожила, и потому, напоминая самому себе, что для победы над врагом его надо знать в лицо, Малфой одну за другой перелистывал страницы фолианта, узнавая все больше нового про артефакты, проклятые предметы, легенды про зачарованные ларцы — одним словом, обо всем, что хоть как-то могло помочь.
Неожиданно кончики бледных пальцев ощутимо закололо, словно в каждый из них вонзили по тонкой иголке. Драко нахмурился: подобные симптомы говорили о том, что на одном из зачарованных свитков оставили запись. Первой мыслью было просто проигнорировать сообщение, как волшебник и делал до этого, но что-то подсказывало: стоит ответить.
— Сектумсемпра. — хриплый голос раздался в тишине библиотеки Малфой-мэнора.
Левитировав свитки на стол и спокойно наблюдая, как капли ярко-алой крови падают с худых бледных пальцев на чистые листы, слизеринец ухмыльнулся. Довольно иронично, что когда-то Поттер использовал это заклинание на нем, а теперь же Драко сам режет собственную ладонь, чтобы связаться с его подружкой. Капли одна за другой пачкали пергамент, и блондин впервые серьёзно задумался обо всей этой авантюре с Грейнджер. Зачем она согласилась? Почему говорила с Министром Магии на балу, хотя он не просил? Почему не ушла из Астрономической башни прямо к Макгонагалл? Неужели Грейнджер теперь… на его стороне?
— Мерлин, какой бред… — кривая усмешка исказила губы, а сам слизеринец нашёл свою мысль весьма забавной: если бы о ней услышал кто-то из его факультета, вечно сдержанный Слизерин хохотал бы так, как если бы он был неадекватным Гриффиндором или чрезмерно чувствительным Пуффендуем. — Она никогда не будет на моей стороне.
Десятая капля крови упала на свиток.
Серые глаза намертво приковались к бумаге, жадно впитывая, как на пергаменте появляются красивые округлые буквы. Чёртова отличница!
«Малфой?»
Драко готов поклясться: её рука дрогнула. Конечно, должно быть, чопорной гриффиндорской девчонке трудно нарушать правила, применять запрещённые древние заклинания прямо в школе. Но она это делает. Для него?
«Привет, Грейнджер.»
Снова усмешка. Интересно, ему обязательно каждый раз сбегать из Хогвартса и подозревать, что в его доме хранится проклятый артефакт, чтобы они могли нормально поговорить? Это ведь, наверное, первый раз, когда их диалог начинается не с «Хорька» или «грязнокровки».
«Малфой, где ты?»
О, да. Драко ждал этого. Сейчас будет целый ряд стандартных вопросов. Как предсказуемо!
«Хочешь в гости, да, Грейнджер?»
Прочитав появившиеся на пергаменте строчки, Гермиона жутко смутилась. Как и во все предыдущие разы, она снова находилась в заброшенном туалете, только теперь ещё и скрывалась под мантией-невидимкой, опасаясь, как бы её не обнаружили после отбоя.
«Ещё чего!»
Уголки малфоевских губ дрогнули. Мерлин, выводить её из себя даже будучи на расстоянии в тысячу километров — это определённо его талант.
«Если ты написала только ради того, чтобы поумничать, то иди оттачивай остроумие на Уизли: он все равно не заметит.»
Сидя на потрескавшемся кафеле, Грейнджер закатила глаза. Даже находясь в таком рисковом положении, Малфой остаётся Малфоем. Ничего не изменилось!
«Ты ведь знаком с Лукасом Уокером, не так ли?»
Былая весёлость слизеринца мгновенно испарилась, а напряжение, сковывающее его плечи весь вечер, накатило с новой силой. Откуда она знает про Уокера? Что ей известно?
«Возможно.»
Чернила оставили кляксу там, где должна быть точка, и гриффиндорка неосознанно дотронулась до неё, словно ожидая испачкать пальцы. То, что Малфой с силой давил на перо — очевидно для всех, но то, что он не хотел ничего говорить и ждал, что она продолжит — очевидно для того, кто его понимает. Мерлин, с каких пор Гермиона инстинктивно чувствует, чего хочет Драко?
«Сегодня утром мистер Уокер прибыл в Хогвартс в сопровождении четырёх министров. Все они проверяют каминные сети школы.»
Слизеринец с хрустом сжал челюсти, чувствуя, как на высоких скулах появляются желваки. Чертов-ублюдок-Уокер-в-Хогвартсе. Видимо, так просто отпустить его, находясь в полупустом Азкабане, было чудовищной ошибкой.
«И ещё кое-что: Лукас очень зол и ищет тебя, Малфой.»
Сидя на холодном полу и стуча дрожащими пальцами по ледяному кафелю — разбитое окно так и не починили, — Гермиона боялась и предположить, что сейчас происходит в голове у Драко. Почему он так долго молчит?
«Я хочу, чтобы ты не спускала с Уокера глаз, пока я не вернусь. Разговор окончен.»
Тёмные брови волшебницы хмурились, пока янтарно-карие глаза вглядывались в строчки.
«Спокойной ночи, Грейнджер.»
***
Быстро и громко постучав, Драко вошёл в спальню матери, освещенную тусклым светом лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Оторвавшись от книги, женщина подняла на сына недоуменный взгляд, вопросительно осматривая шоколадно-карими глазами.