— Как я уже говорила до этого, отношения у Хорька с мистером Уокером, мягко говоря, не очень дружеские. Однако, как оказалось, это лишь сикль в мешке галлеонов! Сегодня я шла мимо кабинета Макгонагалл и услышала разговор директрисы с Лукасом.
Грейнджер прикусила губу, чувствуя, что начало ей уже не нравится. Объединение двух людей, которым не доверяет Драко, вряд ли несло миролюбивый характер. Джинни, приняв жест подруги за выражение крайней заинтересованности, поспешила продолжить:
— Мистер Уокер говорил, что он абсолютно уверен, что Малфоя нет в школе, и с его мнением согласны некоторые преподаватели и ученики, а Минерва наоборот утверждала, что Хорёк в школе, но вынужден пропускать уроки по разным уважительным причинам. — юная Уизли сделала паузу, таким образом подчёркивая, что сейчас будет самое интересное, Грейнджер задумалась, не ошибся ли слизеринец, решив, что Макгонагалл что-то скрывает. — Лукас сказал, что он и его комиссия покинут школу в эту пятницу, и если до этого дня министр лично не убедится в том, что Малфой действительно в Хогвартсе, то он с официальным ордером будет обыскивать мэнор и допрашивать миссис Малфой. Представляешь?!
Грейнджер сидела молча, пораженно глядя куда-то в угол спальни. Всё становилось только сложнее и запутаннее. Если изначально целью Уокера была проверка безопасности, то как он вышел на слизеринца? Откуда узнал, что Драко нет в школе? Почему до сих пор нет никаких новостей о побеге Пожирателей? И главное: возможно ли, что все вышеперечисленное — совпадение? Почему-то в случайное стечение обстоятельств верилось с трудом.
Ситуацию осложняло ещё и то, что пока у Драко оставалось меньше двух дней, чтобы вернуться — о чем он, между прочим, даже не знает! , — Джинни совершенно не собиралась завершить разговор и покинуть комнату. Наоборот, волшебница продолжала сидеть на кровати, скрестив руки на груди, и сурово смотрела на подругу.
— Гермиона, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Нет. Ничего. Абсолютно. Ни единого слова. Вообще. Ноль.
Ни-че-го.
— Нет, а что? — деланно удивилась гриффиндорка, надеясь, что её почти двухнедельная практика в искусстве лжи сейчас ей обязательно пригодится.
— Ради всего святого, Гермиона! — повысила голос девушка. — Я в курсе, что Малфоя нет в школе, а ещё мне известно, что ты знаешь, где он!
«Джинни…что? Знает? — это никак не укладывалось в голове. Даже несравненный талант к расследованиям никак не мог поспособствовать тому, чтобы Уизли узнала о произошедшем в Астрономической башне или о том, что Грейнджер общается с Драко через зачарованные свитки. — Я всегда несколько раз проверяла, чтобы в коридоре было пусто, прежде чем связаться с Малфоем, и даже тогда накладывала Запирающее заклинание на дверь. О разговоре с Паркинсон и Забини Джинни тоже знать не может, мы были в той секции библиотеки одни. Следовательно, Уизли вообще никак не может быть в курсе. Неужели подруга… блефует?»
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Джинни. — гриффиндорка развела руками.
— Гермиона, Малфой уже больше недели не появляется ни на уроках, ни на тренировках, ни даже в столовой. Весь Слизерин понятия не имеет, где он, даже его друзья не знают, зато ты всегда в курсе! Не бывает таких совпадений! — стукнула по постели девушка, явно пребывая в замешательстве. — Ах да, точно: в последние дни ты постоянно уходишь после отбоя. Тебе не кажется, что пора бы уже все объяснить?!
Было видно, что волшебница действительно переживает за подругу и боится, как бы та не нашла себе неприятностей, но Грейнджер не могла ничего рассказать. Дело было даже не в обещании хранить все в секрете, нет. Всё гораздо сложнее. Если исчезновение Малфоя как-то связано с Пожирателями, то в опасности все, кому об этой «связи» известно. Умнейшая-ведьма-своего-поколения едва не потеряла друзей на войне и не хотела подвергать их риску снова.
— Джинни, я правда понятия не имею, почему Хорёк решил абстрагироваться от общества, но ко мне это не имеет никакого отношения.
— Просто скажи, где он. — прозвучало негромко, еле-слышно, словно голос говорившей вот-вот сорвётся.
— Я не знаю. — также тихо, почти беззвучно.
Это была правда. С того дня, когда Драко снова вышел на связь, Гермиона каждый раз спрашивала, куда аппарировал слизеринец, но он не отвечал, и, как правило, именно в такие моменты ей особенно сильно хотелось стукнуть его по блондинистой макушке чем-нибудь тяжелым.
— Ладно, прости, я просто… — Джинни опустила голову, всхлипывая. — После всего, что было…
Грустно улыбнувшись, Гермиона села ближе к подруге, аккуратно обнимая её за плечи, пытаясь успокоить. После войны всем было тяжело, но тем, кто потерял на ней близких — особенно. Стены, коридоры и лестницы — все в замке навевало родственникам погибших мрачные мысли, и об этом нельзя было забывать. По этой причине Грейнджер и не злилась на гриффиндорку: она понимала, что после смерти брата Джинни больше всего на свете боится потерять кого-то ещё, а потому так переживает. Младшую Уизли действительно не за что осуждать. Она почти никогда не плакала, не искала жалости и правда старалась жить дальше, чем заслуживала огромное уважение. Поправив рыжую прядку, упавшую ей на лицо, волшебница вытерла слезы и сделала глубокий вход, постепенно успокаиваясь и немного стыдясь своего поведения.
— Всё в порядке, Джинни. — Гермиона слегка похлопала подругу по плечу в знак поддержки. — Я понимаю.
Уизли кивнула и, ещё раз вздохнув, вышла из комнаты, оставив шатенку наедине с тишиной. Глядя куда-то вперёд, кажется, сквозь деревянную дверь, гриффиндорка пришла к разумному выводу, что наилучшим решением в данный момент будет сообщить Малфою о планах Лукаса, потому что если эти двое как-то связаны с побегом из Азкабана, то Гермиона обязана выяснить как именно и предотвратить возможное появление следующих жертв.
***
Руку защипало так, будто её сунули в Адское пламя, вытащили и отправили навстречу дыханию какого-нибудь огнедышащего дракона. Неоднократно чертыхнувшись и повинуясь рефлексу, Драко резко дёрнул ладонью, из-за чего едва не выронил тяжёлый фолиант на тёмный кафельный пол, вычищенный домовиками так, что реши слизеринец наклониться за упавшей книгой, то вполне мог бы увидеть свою блондинистую макушку в тёмном отражении. То ли из-за действия моторной памяти, то ли из-за какого-то подсознательного страха возвращения Люциуса, эльфы продолжали ежедневно вычищать кабинет Малфоя-старшего так, словно тот был не аристократом, а самим Министром Магии и планировал навестить родной дом не через несколько десятилетий, когда освободится из Азкабана, а со дня на день. Усмехнувшись такому сомнительному сравнению, молодой человек отметил, что жжение в ладони не исчезло, зато стало гораздо сильнее. Матеря на чем свет стоит Грейнджер за то, что ей так неожиданно захотелось ему что-то сказать и размышляя, не связывают ли чары Volumen Cantata эмоциональное состояние собеседников с их физическими ощущениями, блондин покинул кабинет отца и поспешил в свою комнату за свитками, по пути растирая ладонь.
— Молодой хозяин, госпожа Нарцисса просила напомнить Вам, что до ужина осталось…
— Я знаю. — резко бросил парень, чувствуя, что если отвлечется на беседу с эльфом, то у него будет на одну аристократическую конечность меньше.
Едва ли не влетев с свою комнату и судорожно пытаясь найти среди множества бумаг и книг свитки, сбрасывая все ненужное на пол, Драко резким движением порезал пальцы фамильным кинжалом, хранившимся в шкафу. Облегчённо выдохнув, когда пергаменты были наконец найдены, парень с силой сжал над одним из них кулак, будто подгоняя собственную кровь, призывая её течь быстрее. По мере того, как ярко-алые капли падали на бумагу, соскальзывая с длинных бледных пальцев, жжение стихало и к тому моменту, когда последняя, десятая, капля оставила неаккуратную кляксу на свитке, от неприятных ощущений не осталось и следа.
«Малфой?»
Судя по почерку и неровным буквам, Грейнджер явно нервничала, писала второпях. Неужели что-то случилось? Впрочем, пока Уокер в школе, произойти могло действительно что угодно. Или, может, что-то не так с ней? От этой мысли окровавленные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Почему, Драко? Не проникся ли ты доверием к грязнокровке?