***
Сладко потянувшись в постели и сдув со лба тёмную кудрявую прядь, Гермиона поймала себя на мысли, что удивительно хорошо спала. Конечно, более-менее стабильный режим дня и постоянные умственные нагрузки всегда помогали ей не страдать от бессонницы, но что-то подсказывало, что в этот раз дело было совершенно в другом. Может, в том, что поленья в камине трещали этой ночью особенно по-уютному, может, воздух был более чистым и свежим, а может в том, что кто-то блондинистый и очень высокий впервые назвал её по имени и хоть немного снял свою привычную маску, из-за чего гриффиндорка ложилась спать с чувством чего-то тёплого и очень приятного на душе, при этом глупо улыбаясь. Как бы то ни было, соседки по комнате ещё спали, а значит у волшебницы был реальный шанс попасть в душ без всяких очередей и столпотворений. Улыбнувшись самой себе и такому варианту развития событий, девушка села на кровати и замерла.
За окном был…снег?!
Мгновенно подскочив на месте и с босыми ногами помчавшись к ближайшему окну, гриффиндорка дотронулась порезанными пальцами до холодного стекла, завороженно глядя на то, как изящно кружатся снежинки в морозом воздухе, а затем, не менее грациозно завершая свои «па», оседают на ещё небольшие, но весьма заметные сугробы.
— Первый снег… — сорвалось с покусанных губ, после чего на стекле появилось маленькое запотевшее пятнышко. — Мерлин, сейчас же только конец ноября!
На ходу надевая самое тёплое, что нашлось в шкафу, гриффиндорка выбежала в коридор, направляясь к лестнице, чтобы поскорее подставить лицо летящим снежным хлопьями, вздохнуть полной грудью чистый воздух и почувствовать себя абсолютно счастливой, забыв на короткие мгновения про все, что ждёт её в стенах школы. Именно так Грейнджер и поступила, уже спустя пару минут открывая высокие дубовые двери и, сгорая от нетерпения, выбегая на улицу. Холодный ветер мгновенно потерялся в копне тёмных кудряшек — Годрик, она ведь совсем забыла про шапку! — и Гермиона весело засмеялась, чувствуя, как мороз начинает приятно покалывать щеки, окрашивая их в лёгкий румянец.
Говорят, с первым снегом жизнь начинается сначала. В такие моменты в это утверждение особенно сильно хочется верить, наивно полагая, что мягкие сугробы скроют тот факт, что гриффиндорка так ничего и не объяснила друзьям, соврала практически всем профессорам, а ещё упорно умалчивала о том, что если уже завтра Драко не вернётся в школу, у него будут серьёзные неприятности. Может, снег и правда спрячет все эти секреты от жестокой реальности? Наверное, так будет гораздо лучше и проще для всех. Тем не менее, как бы ни было приятно бродить по кристально-белому одеялу, надёжно закрывшему пожухлую траву, и ловить кончиком носа снежинки, надо было возвращаться в замок и решать насущные вопросы.
***
— Знаете, я каждый год наблюдаю за тем, как радуются снегу первокурсники, и картина никогда не меняется: все окна оккупированы вдоль и поперёк любопытными, но невероятно счастливыми детьми! — заключил Поттер, глядя, как темно-русый мальчик в очках, похожий на него самого, выпрыгивает из-за спин своих друзей, чтобы разглядеть в запотевшем окне хотя бы кусочек зимней сказки.
— Ну, а меня больше радует то, что скоро мы пойдём в Хогсмид, а то, боюсь, как бы у меня в организме ни развился недостаток сливочного пива! — весело добавил Рон, который, хотя и стремился казаться отважным героем войны, тоже проникся атмосферой и пребывал в состоянии радостного предвкушения чего-то особенного.
Гермиона шла между смеющимися парнями, не принимая участия в разговоре, но полностью разделяя их настроение. Несмотря на то, что до Нового года было ещё далеко, гриффиндорка мысленно напевала незатейливую рождественскую мелодию, чувствуя, как с каждым шагом внутри все больше разрастается смесь волнения и восторга — трепет. Казалось, с минуты на минуту случится что-то невероятное! Погружаясь в предчувствие с головой и пытаясь понять, хорошее оно или все-таки нет, умнейшая-ведьма-своего-поколения и не заметила, как их легендарное «Золотое трио» преодолело весь путь до Большого зала.
Зайдя внутрь и улавливая ароматы вкуснейших блюд, Гермиона инстинктивно повернула голову в сторону и замерла, выронив из рук тяжёлую сумку с книгами.
— Ого, принц вернулся! — послышалось где-то за её спиной. — Забавно, он прямо как снег на голову!
На шум обернулось множество студентов и, игнорируя несколько сотен пар глаз, гриффиндорка сосредоточилась на одних, внимательно изучавших её с ног до головы и словно читающих, как страницу одного из раскрытых, выпавших их сумки фолиантов.
Со слизеринского стола Гермиону гипнотизировали стальные глаза Драко Малфоя.
========== Часть тринадцатая: «Чёртов Малфой!» ==========
В какой-то момент Драко Малфоя стало слишком много.
Горький аромат одеколона с резкими нотками остроты и риска душил, заставляя задыхаться, а обоняние, как на зло, улавливало его среди прочих на расстоянии нескольких метров. Обычный чёрный костюм и того же цвета мантия постоянно привлекали внимание. Негромкий бархатистый голос слышался даже тогда, когда парень был в другом конце кабинета, а блондинистая макушка — Мерлин, дурацкая блондинистая макушка! — так часто попадалась на глаза, что казалось, на них вот-вот появятся мозоли. По какой-то невообразимой причине взгляд ловил каждый жест слизеринца, все ухмылки и подмигивания, а мозг запоминал их едва ли не лучше, чем параграфы в фолиантах.
Гермиона до крови прикусила губу, не отрываясь от учебника по Трансфигурации, когда в миллионный за день раз услышала писклявое: «Ох, Драко, наконец-то ты вернулся!». Какая-то недалекая девица пришла в щенячий восторг, увидев аристократа в компании его свиты, о чем немедленно решила ему сообщить. Прислонившись спиной к стене и ожидая появления Макгонагалл, чтобы та открыла класс, гриффиндорка не поднимала глаз, но и без этого могла быть уверена, что слизеринец кивнул той девушке, равнодушно бросив что-то вроде: «Я никуда и не уходил», и та захихикала. Годрик милостивый, как вышло так, что мимика и жесты Малфоя отпечатались у неё — Гермионы — под веками, будто их гвоздями приколотили к коре головного мозга?! Между тем, подобные сцены всему восьмому курсу приходилось наблюдать с самого утра, когда Драко, вне всех ожиданий, заявился на завтрак впервые за две недели и сидел за столом так, будто ничего не произошло.
«Не уходил он, ага, как же!» — внутренне негодовала Грейнджер, громко перелистывая страницы, будто те были виновны в её ужасном настроении.
Гермиона сама не знала, что раздражало её в этой ситуации больше: тупоголовые волшебницы, постоянно щебечущие про то, как они скучали, нескончаемые шутки а-ля «если внезапно выпал снег, то жди возвращения блудного принца», или то, что этот самый «принц» её игнорировал. Умнейшая-ведьма-своего-поколения была готова поспорить, что если бы она не выронила из рук свою сумку, с грохотом упавшую посреди Большого зала, то Малфой бы не удостоил её взглядом вообще ни разу. Конечно, Гермиона не ждала, что как только Драко вернётся, он кинется её обнимать и в слезах благодарить за оказанную помощь, но на проявление хоть какого-то подобия вежливости она надеялась. Мог бы, в конце концов, просто кивнуть, как делал это для оравы своих девиц, но, видимо, слизеринец не посчитал нужным сделать и это. Вполне ожидаемо!
— Придурок. — мрачно буркнул Рон, и гриффиндорка мысленно от всей души с ним согласилась. — С каких пор девчонки вешаются на Пожирателей Смерти?
— Прости? — волшебница недоуменно уставилась на друга, на долю секунды решив, что он говорит о ней. Мерлин, как вообще можно было допустить такую глупость?!
— Сама посмотри: они липнут к нему, как мухи! — искренне возмущался Уизли тому, что он, герой войны, не пользуется тем же спросом среди прекрасной половины Хогвартса. — Хорёк как-то быстро перешёл из разряда «предателей» во «всеобщие любимчики»! Ещё недавно с ним никто обращаться не хотел, а теперь? Нет, вы только посмотрите!
— Да, я тоже заметил, что волна общественной ненависти схлынула с него. — присоединился к дискуссии Гарри, подозрительно поглядывая то на Малфоя, рассказывающего что-то с безэмоциональным выражением лица, то на его снобистскую компанию, смотрящую на лидера едва ли не с открытыми ртами. — Как так вышло?