Это было уже оскорбление! Прежде, чем гриффиндорка собралась самым красноречивым образом высказать слизеринцу все, что она о нем думает, раздался голос Катберта:
— Мистер Малфой, мисс Грейнджер, прошу вас, не ссорьтесь! — миролюбиво, но с неким любопытством произнёс профессор. Казалось, ему впервые стало интересно на собственном уроке. — Мисс Грейнджер, будьте так любезны, поясните нам свою мысль. Что в ответе мистера Малфоя о революции гномов под Эбандондским мостом было не так?
— Для начала, следует дать определение термину «революция» и назвать черты, отличающие ее от других видов измени…
— Я назвал. — перебил Драко. — Если бы ты и правда слушала, то заметила бы!
— Во-вторых, необходимо указать временные рамки описываемого события.
— Тоже было. Учись обращать внимание на детали, Грейнджер.
— Кроме того, причины…
— Излишняя заболоченность места проживания, угнетенное положение среди магического сообщества, высокие по тем меркам налоги… Если у тебя память, как у флоббер-червя, то я напомню, что причины и предпосылки тоже были мной названы.
Гриффиндорка уже намеревалась назвать целый список пунктов, по которым должен был пройтись отвечающий, когда внезапно осознала, что это бесполезно. Малфой был одним из лучших учеников по этому предмету — глупо предполагать, что он упустил бы хоть что-то. История Магии едва ли не с первого курса стала одним из его любимых уроков, поэтому вероятность, что из этого спора Гермиона выйдет победителем, стремительно мчалась к нулю. Умнейшая-ведьма-своего-поколения буквально чувствовала, как пульсирует её мозг, пытаясь в кратчайшие сроки найти такой вопрос, на который Драко не смог бы дать ответа.
— Тогда скажи, Малфой, при каком министре произошла революция у гномов? — это был ход конём, как говорят магглы, и, хотя спрашивать подобное было не совсем честно, выхода не оставалось: в борьбе за спасение репутации все средства хороши.
— В тринадцатом веке, Грейнджер, когда была революция, Министерство Магии ещё не сформировали. — лениво протянул Драко, награждая гриффиндорку прищуром и взглядом, наполненным собственным превосходством. — Если же для тебя это все-таки так интересно, то да будет тебе известно, что в это время у власти стоял Вильгельм IV. Близкий друг моего прапрапрадеда, кстати.
Это был конец. Полное фиаско. Разгромный провал. Дурацкий хорёк ответил даже на тот вопрос, ответа на который не было в школьной программе, из-за чего Гермиона чувствовала ещё больший стыд, чем прежде. Малфой обошёл её по всем фронтам, и кто был в этом виноват? Только сама Грейнджер! Проглотив собственную гордость, гриффиндорка решила, что хотя бы выйти из этой игры ей стоит красиво.
— Неплохо, Малфой. — спокойно произнесла девушка, будто хвалила друга, а не врага. — Признаться, я ожидала от тебя меньшего.
— Взаимно, Грейнджер. — ответил слизеринец с одной из своих отвратительных ухмылочек. — Однако, в следующий раз лучше используй рот по назначению.
Гермиона уставилась на парня с самым поражённым, на какое она только была способна, выражением лица, словно не веря, что он сейчас сказал. Громкий стук настенных часов дал понять, что урок Истории Магии подошёл к концу, но звук удара потонул в неконтролируемом хохоте слизеринцев.
Небрежно бросив пергаменты в сумку, гриффиндорка едва ли не бегом устремилась к дверям, потому что вспомнив, что Драко превосходный легилемент, шутка про рот приобрела совершенно иной подтекст, учитывая, о чем Гермиона думала до этого, и как это было связано с событиями прошлого вечера.
***
Вечеринки на факультете Слизерин — это определённо то, ради чего стоит жить. Именно здесь рождаются самые свежие сплетни и слухи, происходят неожиданные признания, разворачиваются громкие скандалы и начинаются жаркие романы. Когтевранцы говорят, что это бесполезная трата времени, пуффендуйцы верят, что посиделки с друзьями за чашкой чая будут куда лучше, гриффиндорцы лишь презрительно фыркают и задирают носы, полагая, что их праздники проходят гораздо веселее, но правда в том, что ни тех, ни других, ни уж тем больше третьих, туда никто и никогда не приглашал.
«Здесь только лучшие.» — ещё на пятом курсе сказал Теодор Нотт, и с тех пор эта фраза стала девизом каждой вечеринки.
Сами же слизеринцы считали, что самое лучшее в подобных мероприятиях то, что никто не знает, когда они начнутся. Для «праздников жизни», проводимых в тёмных подземельях, не было никаких условий и графиков, как, например, для общешкольных балов, всегда приуроченных к каким-то событиям. Здесь же этим самым «событием» было то, что все «змеи» здесь: по-прежнему вместе, живы и почти здоровы, все ещё богаты, чистокровны и довольны собой до неприличия. Всё вышеперечисленное с некой периодичностью успешно превращалось в тост, когда в гостинной открывались новые бутылки изысканного, но баснословно дорогого алкоголя, разливаемого по хрустальным бокалам под аккомпанемент громкой музыки и чьего-то заливистого смеха.
Драко сидел в одном из кресел, расслабленно откинув голову на высокую спинку, когда к нему подошла малышка-Гринграсс — как он всегда называл Асторию, — чтобы наполнить бокал. Увидев её в Хогвартсе в сентябре, молодой человек был весьма удивлён: немногие слизеринцы решили вернуться в школу и завершить обучение, не испугавшись того, как к ним могут отнестись после войны. Кроме того, учитывая, какие толпы влюблённых волшебников увивались за сёстрами Гринграсс, Малфой ожидал встретиться с кем-то из них на свадебной церемонии, но никак не в замке. Тем не менее, Астория, в отличие от Дафны, была здесь.
— Веселишься, Драко? — девушка присела на подлокотник кресла, глядя на то, как аристократ перекатывает кубик льда по дну бокала с огневиски.
Малфой лишь слабо усмехнулся в ответ, лениво наблюдая за девушкой из-под полуопущенных век и делая глоток. Огневиски тут же обожгло горло, а затем, медленно растекаясь по венам и всему телу, подарило приятное тепло, погружая в спокойствие на короткий миг. Потрясающее симулирование того, что все нормально.
«Благослови Мерлин того мага, кто придумал алкоголь.» — ещё одна цитата Нотта, ставшая едва ли не лозунгом всего факультета.
Впрочем, это и не удивительно! Кто бы что ни говорил, у слизеринцев действительно всегда есть повод открыть новую бутылку чего-нибудь крепкого и жгучего. Ответственность за честь всего рода, лежащая на них практически с рождения, чертовски давила на плечи, заставляя отнюдь не величественно гнуть спину, а стремления к соответствию бесчисленным идеалам, чистоте крови, безупречной репутации и высоким постам, привитые с самого детства, не давали ни единого шанса строить жизнь так, как хотелось бы им самим. Малфой иронично хмыкнул, ловя себя на мысли, что его душу, как и души всех сокурсников, согревает только огневиски. Грустно, наверное. Салазар, а им всем ведь только семнадцать!
— Знаешь, мне не очень нравится все это. — вновь заговорила Астория, то ли вглядываясь в толпу, то ли попросту гипнотизируя пространство перед собой. — Раньше было веселее. До того, как…
Гринграсс не договорила, но Драко и без этого прекрасно её понял. Слизеринские вечеринки и правда проходили куда более развязно и безумно, пока Волдеморт не вернулся, и половина чистокровных семей не переметнулась на его сторону, стремясь к богатству и власти, но фактически становясь рабами. Музыка и пьяные поцелуи со всеми, кто не был против, действительно казались чем-то невероятно крутым до того момента, когда родители большинства присутствующих сели за один стол с Пожирателями Смерти, а сам «принц» своего факультета получил метку. Вечеринки и правда вызывали эмоции до той поры, пока не началась война. До того, как замок был выкупан в крови. Теперь же остались лишь это пресловутое «до» и кучка подростков, пьющих прямо из горла бутылок дорогой алкоголь и изо всех сил пытающихся не замечать того, что их ненавидит вся школа и презирает общественность. Просто сборище сломанных, рано повзрослевших детей. Не более.
Малфой снова молча кивнул однокурснице, без слов соглашаясь, что теперь все действительно иначе. Во всяком случае, они хотя бы живы. Физически.
— Мы волновались, пока тебя не было. — слизеринка оторвалась от изучения людей вокруг и перевела взгляд на собеседника. — Блейз просил расслабиться и не паниковать, но не заметить, что он тоже переживает, было невозможно. Где ты пропадал, Драко?