— Изучал кое-что. — коротко ответил волшебник, делая ещё один глоток огневиски и флегматично запуская пальцы в волосы.
«Только не сейчас, Малфой. Ты разберёшься со всем этим дерьмом потом. Завтра, слышишь? Забудь про шкатулку, Пожирателей и все прочее хотя бы на один вечер. — вмешался внутренний голос, силясь предотвратить погружение в пучину мрачных размышлений. — Потом решишь, что делать с отцом, Уокером и… Грейнджер. Не сегодня. Этим вечером не вспоминай ни о них, ни о ней. Ты и так уже проел себе весь мозг мыслями об Азкабане и гребаной грязнокровке.»
— Изучал? Это интересно. — отозвалась Астория, накручивая на палец светлую прядку. — В таком случае, полагаю, тебе будет полезно знать, что мадам Пинс сегодня нет в школе.
Драко нахмурился, пытаясь понять, как его недавние поиски связаны с библиотекарем Хогвартса. Очевидно, либо ничего общего у них нет, либо огневиски дал результат, и блондинистая голова уже не в состоянии трезво размышлять.
— Запретная секция, Малфой! — объяснила Гринграсс, видя, что однокурсник не улавливает связь. — Она открыта сейчас. Если тебе нужна какая-то информация, то сегодня у тебя есть реальный шанс её получить.
Остатки рассудка отчаянно протестовали. Учитывая, что черты сидящей рядом девушки расплывались, а зрение потеряло способность фокусироваться на мелких предметах, идти куда-то, а тем более в Запретную секцию, было глупо. С другой стороны, уже завтра Пинс может вернуться, и тогда возможность выяснить что-то насчёт шкатулки — «которая, возможно, проклята, если ты не забыл!» — канет в лету.
— Я бы пошла с тобой, но меня попросили следить, чтобы не ослабли Заглушающие чары. — пояснила Астория, не дожидаясь, когда Драко задаст вопрос. — Однако, Гойл, кажется, ещё не слишком-то пьян и может помочь. — блондинка кивнула в сторону Грегори, чьи несуразные движения посреди слизеринской гостинной больше походили на припадок эпилептика, но, по его мнению, именовались танцем.
Глядя на эту картину, Драко покачал головой: даже если Гойл выпил не так много, то по его поведению этого уж точно не скажешь. Однако, будто услышав, что о нем говорят, Грегори оторвался от увлекательнейшего занятия танцами и направился прямо к Малфою.
— Что-то не так? — сквозь громкую музыку послышался грубый мужской голос.
— О, ты как раз вовремя! — поспешила ответить Астория. — Грегори, думаю, вам с Драко нужно прогуляться.
Увидев, как Гойл согласно кивнул и глупо улыбнулся, Малфой тяжело вздохнул. Что-то подсказывало, что это очень плохая идея.
***
Шагая по тёмному коридору подземелий, Драко то и дело проклинал Асторию за её находчивость и совсем «неслизеринское» желание помочь. Мало того, что виски Драко чуть ли не раскалывались от того, что приходилось щуриться — как по-другому идти, не натыкаясь на расплывающиеся перед глазами стены, он не знал, — так ещё и от постоянной болтовни Грегори жутко ломило затылок, словно по нему приложились чем-то тяжёлым. Пытаясь отвлечься от назойливого ощущения, Малфой мысленно представлял, как здорово будет, когда он найдёт необходимую литературу, избавится от шкатулки, разберётся с Уокером, закончит Хогвартс и будет жить если и не счастливо, то хотя бы спокойно. Когда-нибудь. В следующей жизни.
—… и я даже не ожидал, что так получится! — продолжал настойчиво что-то рассказать Грегори, идя немного позади мнимого собеседника. — Представляешь, потом…
— Гойл, ради Мерлина, заткнись! — не выдержал Драко. — Очень рад, что к восемнадцати годам ты все-таки научился разговаривать и активно этим навыком пользуешься, но мне абсолютно все равно, о чем ты разглагольствуешь.
Грегори возмущённо открыл рот, очевидно, собираясь сказать что-то не менее глупое, чем он сам, но неожиданно решил промолчать, с характерным клацаньем зубов сомкнув челюсти. На долю секунды Драко даже удивился подобному проявлению благоразумия, но уже в следующий момент понял, в чем дело.
С другого конца холла — размышляя и досадуя на головную боль, молодой аристократ и не заметил, как родные подземелья остались позади — к ним приближались несколько размытых пятен. Щурясь изо всех сил, Малфой пришёл к выводу, ими были две фигуры, а когда слизеринца с ними стало разделять не больше пяти метров, начали слышаться даже их голоса. Драко ощутил острый приступ подступающей тошноты: Салазар, почему он не догадался пойти после отбоя, чтобы снизить риск непредвиденных встреч до минимума?!
— Грейнджер… — протянул Грегори. Видимо, он действительно был куда менее пьян, чем его сокурсник, раз его зрение все ещё могло фокусироваться на чем-то, что по размеру отличалось от шкафа или стены.
Резко остановившись, гриффиндорка скрестила руки на груди, и, нахмурившись, строго посмотрела на обоих слизеринцев. Пришедший вместе с ней парень — Джеффри Хупер — в точности скопировал и жесты, и мимику однокурсницы, наивно полагая, что будет смотреться также важно, как и она. Глядя на это нелепое и невероятно глупое подражание, Гойл лишь усмехнулся.
— Иди, куда собирался, Грегори. — спокойно ответила Гермиона, надеясь как можно скорее освободиться и от крайне неприятного общества «змей», и от Джеффри, считавшего, что если весь день бегать за Грейнджер, как маггловская собачка за хозяйкой, та обязательно даст списать доклад по Травологии.
— Не указывай мне, грязнокровка! — неожиданно громко рявкнул Гойл, из-за чего голос эхом раздался по холлу, а Малфой ещё сильнее зажмурился, поклявшись самому себе использовать на сокурснике Силенцио, чтобы не орал, как только появится такая возможность.
— Не смей такое говорить! — вступился за честь однокурсницы Хупер, достав палочку и направив её на слизеринца. — Немедленно извинись перед Гермионой!
«Чёртовы гриффиндоцы с их духом справедливости, будь он проклят!» — внутренне негодовал блондин, все-таки сумев разглядеть нечто красно-золотое там, где предположительно располагалась шея у волшебника, отчитывающего Гойла голосом, даже более отвратительным, чем вопли корней мандрагоры.
— Извиниться? Перед ней? — продолжал орать Грегори. — Никогда!
— Петрификус Тоталус! — прохрипел заклинание Джеффри, но промахнулся.
— Неудачник! Лучше бы ты так колдовал, как орёшь! — во всю потешался Гойл. — Иди и обжимайся со своей грязнокровой сучкой. Научи её использовать рот по назначению. Так ты вчера сказал, Драко?
Слизеринец расхохотался, будто изрёк что-то действительно остроумное, а не перефразировал высказывание сокурсника, после чего повернулся к Драко, пробормотав нечто похожее на «дай пять!». Не желая принимать участие во всем этом театре абсурда, парень лишь отвернулся, моля Салазара, чтобы Грейнджер, до этой минуты продолжавшая игнорировать ситуацию, не вмешивалась в конфликт, пока ему самому с каждой минутой становилось все труднее не только стоять на ногах, но и воздерживаться от запуска Оглушающим в Гойла и Хупера.
— Так это ты его надоумил, Малфой?! — не унимался разбушевавшийся гриффиндорец, очевидно, считавший, что оскорбление Грейнджер каким-то образом ущемило его собственное достоинство. Типичный идиот с Гриффиндора! — Как ты вообще можешь что-то говорить Гермионе, если тебе самому место в Азкабане? Забыл, как летом едва не угодил за решётку к папочке?
— Иди к чёрту, Хупер. — отозвался Драко, решив, что если не вмешиваться в перепалку волшебника с Грегори он ещё мог, то теперь же отмалчиваться нельзя.
«Отстоять свою честь — дело принципа.» — так говорил отец. То же самое твердили и все Малфои.
— Надавили на больную мозоль, Малфой? — все больше распылялся Джеффри. — Что же ты сделаешь? Мы ведь все знаем, что ты трус!
С хрустом сжав челюсти и сделав несколько шагов вперёд, Драко с вызовом уставился на гриффиндорца, однако бледное лицо не выражало ни намёка на насмешку, а вот угрозу — вполне.
Наблюдая за ситуацией со стороны, Гермиона нахмурилась, улавливая в воздухе аромат, подозрительно похожий на огневиски, и замечая, как ладонь Драко крепко обхватила лежащую в кармане палочку. Вооружённый слизеринец — это плохо, злой вооружённый слизеринец — ещё хуже, а злой вооружённый слизеринец под действием алкоголя — убийственное сочетание. Малфой — чёртово комбо! Думать о том, что может случится с Джеффри, если все три компонента одновременно дадут о себе знать не хотелось, но это было и не нужно: крупные желваки на высоких бледных скулах прекрасно давали понять о намерениях слизеринца, а именно о неприкрытом желании использовать Круциатус, как минимум. Грейнджер давно пришла к выводу, что Драко уже не тот сломленный обстоятельствами мальчишка, кем он был ещё год назад. Теперь же перед ней стоял молодой человек, видевший не меньше, чем она сама, и тоже способный на куда большее, чем от него ожидают.