Как бы то ни было, подобная перспектива уже была гораздо лучше, чем простое игнорирование проблемы. Гриффиндорка понимала, что необходимо действовать, и делать это решительно, а потому приступила к воплощению своего плана, чувствуя переполняющие её волнение и дух справедливости.
Да.
Она поступает правильно.
Заходя в библиотеку, Гермиона не знала ни того, что принесёт ей это утро, ни того, что её планам не суждено сбыться.
***
В замке было подозрительно тихо. Слишком тихо. И практически пусто. Нахмурившись и осмотревшись вокруг, гриффиндорка пыталась понять, что именно не так. Да, она знала, что кроме неё мало у кого возникает желание с самого утра заниматься мозговой деятельностью, проводя время в библиотеке, но сейчас приближалась пора завтрака, а к этому часу студенты уже активно перемещались по школе. Во всяком случае, так было всегда. Сейчас же в холле не наблюдалось никого, кроме самой Грейнджер со стопкой книг в руках и нескольких пятикурсников, быстро и молча направлявшихся, как и она, в Большой зал. Казалось, будто в стенах школы витает какая-то мрачная аура, душащая всех и каждого унынием. Неужели что-то случилось?
Плохое предчувствие тут же скрутило живот, отозвавшись болью где-то в желудке и тошнотой, когда девушка вошла в помещение.
«Неуютно.» — констатировал мозг, едва волшебница оказалась в Большом зале.
Как и раньше, студенты сидели за столами, с той лишь разницей, что теперь парни и девушки не общались во весь голос, а лишь перешептывались, наклоняясь ближе друг к другу, понуро опустив взгляды в пустые тарелки. Среди всего спектра эмоций, доступных человеку, война научила Грейнджер безошибочно определять одну — страх. Панический, гнетущий, ледяной. Это ощущение скорого наступления чего-то кошмарного и неизбежного витало в воздухе, буквально волнами исходило от каждого ученика, вне зависимости от возраста и факультета.
Тяжело вздохнув и будто впитав в себя часть того, что душило всех присутствующих, Гермиона направилась к столу Гриффиндора, отметив, что у неё не только пропал аппетит, но и полностью испарились любые намёки на голод, а ноги наливались свинцом с каждым шагом. Годрик милостивый, да что здесь происходит?! Неужели за те часы, что девушка пробыла в библиотеке, случился апокалипсис? Волдеморт воскрес? Что?
«Львы» тихонько говорили о чем-то, напрочь позабыв о том, что принадлежат к факультету храбрых сердцем и духом, а из-за опущенных голов казалось, что всегда яркие красно-золотые галстуки, бросающиеся в глаза, теперь будто поблекли. Никто из волшебников не ел, даже Рон, что априори считалось плохим предзнаменованием.
— Гарри, что случилось? — прошептала Гермиона, чувствуя на себе сразу несколько косых, едва ли не осуждающих, взглядов, словно она сказала что-то лишнее и очень глупое.
Поттер исподлобья посмотрел на девушку, отчего по спине последней пробежала вереница мурашек, и молча протянул подруге газету — последний выпуск «Ежедневного Пророка».
«ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА: ПЯТЕРО ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ СНОВА НА СВОБОДЕ» — гласила первая строчка, заставившая умнейшую-ведьму-своего-поколения напряжённо сглотнуть. Да, Грейнджер случайно узнала о произошедшем почти месяц назад, пережив нечто среднее между панической атакой и истерикой прямо в библиотеке, но это никак не спасало от того, что страх липкими щупальцами снова хватал за горло, а проклятое внутреннее чутье в унисон с рациональной частью сознания твердили: «Это далеко не все».
— «По данным проверенных источников из тюрьмы Азкабан сбежали одни из опаснейших Пожирателей Смерти: Корбан Яксли, Антонин Долохов, Родольфус Лестрейндж, Торфинн Роули и Август Руквуд. Во избежание общественного резонанса произошедшее тщательно скрывалось Министерством Магии в течение неопределённого срока. Тем не менее, действующий министр магии Кингсли Бруствер все же счёл необходимым сообщить гражданам об этом инциденте. На данный момент местонахождение Пожирателей Смерти неизвестно.» — вслух прочитала Гермиона. — Мерлин, какой ужас!
— Это ещё не все. — словно слыша ее мысли и подтверждая их, мрачно буркнул Рон. — Есть и вторая новость дня.
— «ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ АТАКУЮТ ПОМЕСТЬЯ ЧИСТОКРОВНЫХ СЕМЕЙ: КТО СТАНЕТ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВОЙ?» — гриффиндорка нахмурилась, действительно не ожидав такого развития событий. Ненависть сторонников Волан-де-Морта к магглорожденным понятна, но почему они вдруг восстали против своих, чистокровных? Если приоритеты войны изменились, то чего они добиваются теперь? — «Прошлой ночью было совершено нападение на имение Дэвиса Скотта — бывшего Пожирателя Смерти, оправданного судом Визенгамота этим летом. Со слов мужчины, экс-коллеги угрожали расправой и разрушили его дом, безуспешно пытаясь в нём что-то найти…».
— Эти психи снова в деле. — отозвался кто-то из гриффиндорцев. — Кто знает, может, завтра они устроят налёт на Хогвартс?
Все «львы», до этого обсуждавшие новости шёпотом, неожиданно громко подключились к диалогу. Их примеру последовали пуффендуйцы, затем когтевранцы, и — кто бы мог подумать! — даже несколько слизеринцев. От тишины, царившей в Большом зале, не осталось и следа. Студенты были напуганы, а коллективное обсуждение и споры помогали хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей.
— Неужели стоит ждать новой войны?
— Выдержит ли школа удар?
— Гарри, ты спасешь нас?
Последний вопрос поставил Поттера в тупик. Защитит ли он магический мир? Готов ли снова сразиться со смертью? Справится ли с очередной потерей близкого человека? Рон молча смотрел на друга, тоже ожидая его ответа, будто приговора, а тот лишь с немой просьбой повернулся к самому умному человеку их легендарной троицы.
Коротко кивнув, Гермиона взяла инициативу на себя:
— Думаю, вы слишком торопите события. Не паникуйте, Министерство и Аврорат обязательно со всем разберутся, а преподаватели смогут блокировать любые атаки на школу. Кроме того, мы ведь даже не знаем, кто на какой стороне в этот раз.
— Всё и так ясно: добро — мы, зло — Пожиратели. — заявил Терри Бут.
— Многое изменилось с тех пор, мы не можем говорить сразу за всех. — Грейнджер предприняла миролюбивую попытку успокоить студентов.
— По-моему, можем. Все прекрасно знают: бывших Пожирателей не бывает! — довольно громко оспаривал позицию однокурсницы Джеффри Хупер, из-за Обливейта благополучно забывший о том, как всего пару недель назад поплатился за свое красноречие.
Гриффиндорка заметила, что после слов волшебника многие студенты покосились на стол Слизерина, глядя на «змей» осуждающе и укоризненно. В такие моменты Гермионе, всегда стремящейся к справедливости, даже становилось их жаль: тех, кто носит серебристо-зеленый галстук, всегда будут винить в ошибках их родителей и во всех бедах человечества в целом. Многие из них не выбирали своего пути, но были вынуждены платить по счетам наравне с остальными. Волшебница закусила губу на долю секунды, задумавшись, имел ли свободный выбор он.
Именно в этот момент Жизнь продемонстрировала свое извращенное чувство юмора, а Судьба, должно быть, в волю поглумилась над такой тонкой иронией, потому что в следующее мгновение после слов Хупера двери Большого зала отворились и в помещение вошёл Драко Малфой, как по команде приковав многочисленные взгляды к своей персоне.
Кто-то выронил вилку.
Жаркие споры, шумевшие в Большом зале, мгновенно стихли, а их место заняла абсолютная, почти гробовая тишина. Студенты едва ли не под прицелом изучали появившегося слизеринца, словно не сомневаясь, что тот с минуты на минуту достанет палочку и начнёт насылать Непростительные на всех, собравшихся в зале. Впрочем, волшебников можно понять. Большинство старшекурсников не только видели своими глазами войну и битву за Хогвартс, но и принимали в них непосредственное участие. Воспоминания об этих событиях были ещё очень свежи, а потому страх и недоверие к оправданному Пожирателю справедливо считались обоснованными. Ученики младших курсов, хотя и не видели все ужасы битвы так, как остальные, но тоже прекрасно знали, что такое война. Многие из этих юных волшебников потеряли друзей и членов семьи, некоторые и вовсе остались полными сиротами, а потому даже они — совсем ещё дети — буравили блондинистую макушку недоверчивыми взглядами.