— Он знает? — очень тихо, так, что Грейнджер с трудом расслышала, прошептала подруге Джинни.
«Правда, а знает ли Малфой в чем дело? — задалась тем же вопросом шатенка. — Может, он, как и ты, Гермиона, пропустил срочную утреннюю почту, и теперь не имеет ни малейшего понятия, почему на него смотрят так, будто он лично поднял Волдеморта из могилы? ».
Пробежав по залу оценивающим взглядом, и, видимо, не найдя в нем ничего, что могло бы его хоть как-то заинтересовать, Драко расправил плечи, поднял подбородок чуть выше и абсолютно спокойно, почти равнодушно, через весь Большой зал направился к столу своего факультета. Неопытный наблюдатель сказал бы, что слизеринец либо вообще не знает о случившемся, либо ему на это глубоко наплевать. К тому же выводу пришёл бы любой другой человек, но не Гермиона, нет. Она видела. Карие глаза детально изучали блондина и различали все, что тот так тщательно скрывал. Слишком прямая спина. Настолько неестественная осанка, что складывается впечатление, что Малфой или проглотил железный прут, или этого аристократа и вовсе вырезали из пластика, а может и из картона. Взгляд в одну точку чётко перед собой. Тоже ложь, Малфой. Нормальные люди так не смотрят. С силой сжатые челюсти — его отвратительная привычка — и желваки на высоких скулах.
«Мерлин, я слишком хорошо его знаю!» — понимание пришло настолько резко, что буквально ударило в лоб, отправило прямо в нокаут, напрочь выбило из колеи. Он — Драко Малфой, школьный враг, лицемер и трус, бывший Пожиратель Смерти, а судя по признаниям в пьяном бреду, ещё и убийца, и она — умнейшая-ведьма-своего-поколения и героиня войны, которая уже не просто видит его насквозь, но и улавливает каждую эмоцию всеми фибрами души, кожей чувствует его присутствие. Безумие!
— Знает. — коротко ответила Гермиона Джинни, и та опустила взгляд на нетронутую чашку с чаем.
***
Ещё никогда Грейнджер не приходилось так сильно жалеть о том, что у восьмого курса Гриффиндора и Слизерина все занятия и лекции проходят сдвоенно. С самого утра каждый совместный урок казался ей настоящей пыткой, особым моральным испытанием.
Всё началось ещё с завтрака. Буквально через несколько минут после фееричного появления Малфоя, когда стекла окон в Большом зале едва ли не трескались и не дрожали из-за царившего в помещении напряжения, презрительное молчание было нарушено появлением коллегии учителей с Макгонагалл во главе. Все преподаватели казались гриффиндорке не на шутку встревоженными и шокированными, за исключением лишь директора и Снейпа. Профессор, как и всегда, сохранял бесстрастное выражение лица, но Грейнджер все равно почему-то казалось, что сенсационные статьи в «Ежедневном Пророке» не стали для него новостью. Очевидно, Северус, как и Минерва, уже знал о побеге, вопрос лишь в том, откуда ему об этом известно. Мысленно сделав себе пометку на досуге поразмыслить о том, при каких обстоятельствах профессор мог узнать засекреченную информацию, девушка принялась внимательно слушать речь директрисы.
Как и ожидалось, та не сказала ничего вразумительного. Не сдержавшись, Драко мрачно усмехнулся, услышав про то, что ему, как и всем остальным студентам, «необходимо сохранять силу духа и веру в лучшее», а когда Макгонагалл невероятно красноречиво начала говорить о «несокрушимой силе добра в победе над злом», ему пришлось симулировать кашель, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.
«Видимо, старуха действительно полоумная» — констатировал слизеринец, слушая умелые россказни про светлое будущее. Министерство Магии черт знает сколько скрывало, что Пожиратели Смерти гуляют на свободе, теперь эти ублюдки начали нападать на поместья, а Макгонагалл с каким-то глупым неуемным оптимизмом говорила о том, что совсем скоро все будет хорошо. Как тут не засмеяться?
После речи Минервы, заставившей многих, в том числе и Гермиону, поверить не только в лучшее, но и в собственные силы, студенты разошлись по кабинетам. По мнению самой девушки, от этого стало только хуже. Если первые две лекции прошли более-менее нормально, хотя и сопровождались взаимными испепеляющими взглядами между «львами» и «змеями», то к началу третьей терпение волшебников лопнуло с тем же эффектом, с каким взрываются бомбы замедленного действия.
«Внезапно и убийственно.» — как отметила Полумна, когда несколько гриффиндорев вступили со слизеринцами в дуэли без правил, демонстрируя все свои внушительные арсеналы заклинаний.
В результате, к началу третьей лекции — Травологии — кабинет был разгромлен, чернила и перья разбросаны, а оба факультета мало того, что стали обязаны убирать устроенный ими беспорядок, так ещё и лишись по десятку баллов. Тем не менее, ничего из вышеперечисленного не остановило волшебников от того, чтобы устраивать попытки самосуда на всех следующих лекциях, в процессе оскорбляя друг друга и виня во всех бедах. Снова и снова. Делая перерывы лишь на сами лекции, но даже на них прожигая взглядами затылки учеников другого факультета. Грейнджер понимала, что поведение волшебников обусловлено страхом и бессилием, а потому разумно решила не вмешиваться, углубляясь в чтение каждый раз, когда обстановка вокруг превращалась в хаос. Единственное, что хоть как-то радовало девушку в сложившейся ситуации, так это то, что Малфой не принимал участие в стычках. Как бы ни было сложно и странно, гриффиндорка признала, что ей были глубоко небезразличны эмоциональное состояние и реакция слизеринца, а увидев собственными глазами, на что способен Драко, если вывести его из душевного равновесия, ей оставалось лишь молиться Мерлину и Моргане, чтобы никто вроде Хупера не цеплялся к Малфою, а тот в свою очередь продолжал игнорировать и гриффиндорцев, и однокурсников, даже если для этого ему придётся все оставшиеся лекции сидеть с этим своим жутким нечитаемым выражением лица.
Урок Астрономии, стоявший в расписании восьмикурсников последним, не стал исключением для сотворения погрома и выведения межфакультетской вражды на новый — абсурдный — уровень. Убедившись, что до прихода преподавателя ещё есть время, а всех присутствующих больше интересует нанесение увечий друг другу, чем его персона, Драко ловко подхватил чёрный дипломат и направился к выходу из кабинета, оставшись никем не замеченным. У него нет времени на изучение дурацких созвездий и всего, что с ними связано, потому что из-за освящения побега Пожирателей в «Пророке» его план неумолимо трещал по швам. Теперь, когда о случившемся стало известно общественности, на школьную систему безопасности поставили дополнительную защиту, и при необходимости — которая уже есть! — так просто аппарировать с помощью метки не получится. Тем не менее, Малфой не может сидеть и ждать рождественских каникул для встречи с отцом, методично наблюдая за тем, как ублюдки в масках атакуют чистокровные семьи. Кто знает, скольких они перебьют, прежде чем направить свой гнев на Нарциссу? Может, они придут к ней уже завтра? Если Пожирателей действительно интересует та шкатулка, то вероятность, что они рано или поздно заявятся в мэнор, возрастает в разы. Следовательно, нельзя ждать до каникул, выяснить всё у отца и предупредить мать нужно уже сейчас. Дойдя до своей комнаты в слизеринских подземельях, аристократ сел в кресло, запуская бледные пальцы в светлые или, как говорит Пенси, платиновые пряди. Нужно что-то придумать. Срочно найти решение. Но как? Он-то не вечно везучий Поттер и не его гениальная подружка. Случайная мысль о последней зажгла в голове идею.
Кажется, Драко знает, что делать.
***
Он не пришёл.
Раскладывая учебники и свитки по Астрономии на столе рядом с Гарри и Роном, Гермиона чувствовала, что кого-то не хватает, и ей даже не потребовалось оборачивается, чтобы понять, кого конкретно. После возвращения Малфоя Грейнджер пообещала самой себе, что больше никогда не будет беспокоиться об участи этого противного Хорька, однако сегодняшний день с поразительным упорством доказывал обратное. Когда же звонкий голос профессора Синистры объявил на всю аудиторию: «Где мистер Малфой?», гриффиндорке захотелось рассмеяться в голос и ударить себя ладонью по лбу одновременно. Видит Мерлин, если бы Гермиону попросили описать учёбу на восьмом курсе Хогвартса одним предложением, она произнесла бы эти три слова.