Где. Мистер. Малфой.
Мистер-пропадать-черт-знает-куда-посреди-учебного-дня-это-уже-привычка. Господин-мне-плевать-на-любые-правила. Мисье-я-бывший-Пожиратель-но-все-равно-тебе-нравлюсь. Последнее описание слизеринца заставило девушку резко вздрогнуть и судорожно покачать головой, отрицая даже возможность такого развития событий.
Нет.
Это бред.
Он ей не нравится.
Исключено.
Всё, что происходило между ними, ничего не значит и не меняет, ведь так? Ни откровенные разговоры, ни совместные авантюры, ни секреты, ни кровавые свитки, ни поцелуй, ни проведённая вместе ночь, ни-че-го. Перечисленное — такая же случайность, как и тайная помощь Гермионы, поддержка, когда слова Джеффри выбили Малфоя из колеи, и взгляды, в которых читалось слишком много всего. Хотелось заставить себя поверить в то, что это не оказало никакого влияния, но подобные размышления были бы ложью, а Гермиона привыкла никогда не врать самой себе. Гриффиндорка уже давно смирилась, что с какого-то момента хочет помогать Драко, но причину подобного поведения она никогда не решилась бы назвать вслух.
«Он тебе не нравится. Ты не влюблена. Повторяй себе, как мантру. Магглы говорят, это помогает. — настойчиво убеждала себя гриффиндорка, не прекращая напряжённо массировать виски, словно пытаясь втереть эту мысль себе в голову. — Да, нельзя отрицать, что последние события заставили тебя относиться к нему чуть лучше, чем раньше, но это мелочи. Возможно, ты просто привыкла с ним общаться. Тем не менее, подобное не говорит о чем-то большем. Одумайся, Гермиона!» — отчаянно вопила разумная часть сознания, крича о том, что любые симпатии к высокомерному слизеринцу — глупейшие предположения. Теории, обречённые на фиаско.
— Гарри, — тихо позвала девушка. — можно тебя спросить?
— Да. — тоже шепотом отозвался гриффиндорец, чтобы не привлечь внимание профессора.
— Если бы у тебя, скажем, была какая-то теория, даже суждение, а ты в них сомневался… — девушка закусила губу, чувствуя себя погрязшей в невероятно идиотской ситуации. — Что бы ты сделал?
Поттер нахмурился, уставившись взглядом в конспект, явно взвешивая все «за» и «против». Годрик милостивый, а ведь она — Гермиона — даже не заметила, как тот робкий мальчишка из чулана превратился во взрослого, довольно мудрого молодого человека. Интересно, а по мнению Гарри и Рона, кем же выросла она сама?
— Думаю, я бы просто проверил эту теорию, Гермиона. — уверенный взгляд зелёных глаз натолкнулся на карие, в которых читалось непонимание и смятение. — Это единственный способ узнать, верны твои суждения или же нет.
— Наверное, ты прав. Спасибо, Гарри! — девушка улыбнулась уголками губ, и, ответив ей тем же, волшебник лишь пожал плечами, возвращаясь к чтению параграфа.
Идея действительно показалась гриффиндорке отличной. Друг прав: есть только один путь, как выяснить, нравится ли ей Малфой — проверить это. Да, подобные рассуждения звучали несколько глупо и по меньшей мере странно, но других вариантов, как убедиться, что Хорёк остался Хорьком, а ее мозг случайно не повредился, не было. Однако, подобные доводы наталкивали на вполне логичный вопрос: как можно проверить, испытываешь ли ты к человеку чувства? Для этого нет существует тестов, даже колдомедицина в таких делах бессильна.
«Моргана, и что мне теперь делать?»
Словно в ответ на мольбы девушки в дверь постучали, и секунду спустя в помещении показалась белобрысая макушка.
«Вспомнишь чёрта…» — тут же подумалось Гермионе.
— Профессор Синистра, — послышался знакомый надменный голос, манерно растягивающий слова. — может ли мисс Грейнджер быть освобождена с урока? Директор Макгонагалл требует её к себе в кабинет.
Задумавшись на пару минут, преподаватель кивнула.
Никогда еще Гермионе приходилось за долю секунды испытывать столько противоречивых эмоций, полностью убеждаясь в правдивости слов того, кто однажды сказал: «бойся своих желаний». Хотела возможность проверить свою теорию насчёт Малфоя — пожалуйста, получи и распишись! Он сам к тебе пришёл!
— Грейнджер, долго тебя ждать?
Бросив на слизеринца гневный взгляд, девушка все же поднялась со своего места и с гордо поднятой головой направилась к выходу. Тот самый горький аромат смеси абсента и полыни мгновенно ударил в ноздри, замещая собой весь кислород в лёгких. Оказавшись в коридоре и слыша, как за ней с грохотом захлопнулась дверь, Гермионе показалось, что в унисон в громким ударом что-то ухнуло у неё внутри, сжавшись в груди.
«Давай, Гермиона, соври, что тебе все равно.»
***
В пустом коридоре, как и рано утром, перед завтраком, было тихо. Драко молчал, просверливая гриффиндорку внимательным взглядом, с особым удовольствием глядя на неё сверху вниз. Да, пусть думает, что он презирает ее: меньше всего на свете Малфой хотел бы, чтобы она узнала, насколько ему жаль.
— Пошли. — флегматично бросил слизеринец, резко развернувшись и быстрым шагом направившись к лестнице. — Если ты уже забыла, то мы идём к Макгонагалл.
— Серьёзно? — Гермиона искренне удивилась. — Профессор действительно ждёт нас?
Такого даже умнейшая-ведьма-своего-поколения никак не ожидала. Отсутствие парня на уроке и его задумчивый вид сложились в единую картину, а потому гриффиндорка решила, что Малфой снова что-то задумал, а просьба Минервы — лишь предлог, чтобы увести её с урока и в очередной раз попросить о помощи, однако теперь, когда блондин без присутствия профессора и других студентов подтвердил свои слова, Гермиона почувствовала укол… Разочарования? Неужели «Золотое трио» с вечной угрозой опасности настолько стало частью её личности, что теперь ей скучно жить без постоянного адреналина? Нет, такого не может быть, это глупости. Гермиона хочет спокойствия и стабильности, как и во все предыдущие годы. Хочет ведь, правда?
— Почти. Твоя любимая старуха ещё не знает о нашем визите, но да, мы идём к ней.
— Зачем?
Драко это предвидел. Гермиона не была бы чёртовой Грейнджер, если бы не дала волю своим вездесущим любопытству и всезнайству. Его бы это не подкупало, будь она другой. Не сносило бы так крышу. Тем не менее, наилучшим ответом была неполная правда. Не ложь — чтобы сработало, частичная — чтобы её случайно не убили за помощь ему. Интересно, продолжала бы Грейнджер искать в нем что-то хорошее, если бы знала, что он — Драко — снова делает выбор в пользу собственного эгоизма? Наверное, нет. Ей не понять, какого это, когда интриги становятся вторым нутром, а все твоё окружение — чертово змеиное гнездо. Она из другого мира. Там ей и место.
— Помнишь, осенью ты подтверждала, что видела у меня письмо из Министерства? Нужно сделать это снова. — коротко, чётко и лаконично. Ни единого лишнего слова. Так говорят либо политики, либо те, кому приходилось платить за свои слова, причём чем-то большим, чем деньги.
Да, Гермиона помнила. Она не забыла бы об этом хотя бы потому, что спустя несколько дней после того случая Малфой исчез посреди Хеллоуинского бала. Мерлин, прошло ведь всего полтора месяца, а кажется — вечность.
— С какой целью? — прищур и вздернутый подбородок. Драко не нужно оборачиваться, поднимаясь по лестнице, чтобы знать наверняка, какой будет её мимика. У него и так сидят под кожей её привычки.
— Просто делай то, что тебе говорят и не лезь, куда не следует. — прозвучало недовольно и раздражённо, то есть так, как когда он нервничает.
Вместо ответа Гермиона остановилась, скрестив руки на груди. Она не станет очередной собачкой на коротком поводке этого самопровозглашенного слизеринского принца. Не будет подчиняться его приказам, пока он творит, что хочет, без объяснения причин. Пусть и не мечтает. Конечно, гриффиндорка всегда гордилась такими своими качествами, как доброта и милосердие, но гордостью — ещё больше.
— Что не так, Грейнджер?
Злится. Да ради Мерлина! Пусть хоть подавится своей желчью. Гермиона не поступит так опрометчиво, как тогда, на балу, не отпустит его неизвестно куда, чтобы потом переживать и винить себя во всем, что может с ним случиться. Не сейчас, когда на свободе гуляют Пожиратели, готовые снести его белобрысую голову с плеч. Не теперь, когда она уже не хочет без него жить.