— Здравствуй, папа.
Какая ирония.
— Слишком долго, Драко. — Люциус, до этого лежавший на дешёвом подобии кровати, сел, положив ногу на ногу. Очевидно, в Азкабане могли сгнить душа и рассудок, но только не привычки светского общества. Эти черви слишком глубоко вгрызаются в мозг. — Я писал тебе в сентябре, а сейчас уже конец декабря. Не желаешь объяснить, на что ты потратил это бесценное время?
«Бесценное… — Малфой-младший мрачно усмехнулся. — Когда ты осуждён на пожизненный срок, у нескольких месяцев действительно нет цены.»
Только когда Люциус полностью выпрямился, видимо, решив, что несмотря на обстановку сможет окончательно восстановить прежний величественный облик, Драко заметил, что отец сильно постарел. Бледная кожа, всегда указывающая на чистую кровь и аристократические корни, приобрела множество крупных морщин и болезненный сероватый оттенок. Длинные светлые волосы, когда-то ухоженные и блестящие, теперь стали сухими и грязными, сальными патлами спадая на некрасивое лицо. В глазах же читались прежние гордость и достоинство, однако теперь они смешивались ещё с какими-то эмоциями, отдалённо напоминающими волнение и нездоровое ожидание.
— Вопросы здесь задавать буду я, — тем же тоном ответил слизеринец, как-то слишком отчётливо чувствуя, что не находит внутри себя ни намёка на уважение к сидящему напротив человеку.
Малфой-старший усмехнулся, но спорить не стал.
— Итак, приступим. Мне известно, что некоторое время назад ты приобрёл дорогую шкатулку, — серые глаза безотрывно наблюдали за точно такими же, но чуть более холодными. — Зачем?
Люциус поднял подбородок выше, но, кажется, не был удивлён. Что-то в его облике подсказывало: именно на такое развитие диалога он и рассчитывал.
— Для Тёмного Лорда, разумеется, — спокойно ответил мужчина, а его сын едва не подавился воздухом. Очевидно, среди всех рассматриваемых вариантов молодой человек пропустил один. Этот.
— С какой целью?
— В начале года Волдеморт решил, что ему необходимо создать ещё один крестраж, — начал Люциус, глядя куда-то в стену. — К этому времени уже стало известно о том, что Поттер весьма преуспел в их уничтожении. Подобные происшествия натолкнули меня на мысль, что нашей семье не помешало бы иметь пути отхода на тот случай, если мальчишка все-таки победит. Тёмный Лорд был напуган, и мне не составило труда убедить его, что я знаю, какой крестраж точно останется в целости и сохранности. Тогда-то я и предложил использовать шкатулку. Пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть её, но результат стоил того. Хозяин ликовал, как дитя, — вспоминая, Люциус хитро улыбнулся.
Слова были брошены Драко в лицо, и он проглотил их целиком, не жуя, едва не подавившись, осознавая, что его в очередной раз просто поставили перед фактом. Словно говоря: «Эй, у тебя дома может находиться крестраж, за которым охотятся полоумные Пожиратели Смерти. Теперь делай с этим, что хочешь.» Тем не менее, ни один мускул на бледном лице не дрогнул, а потому Люциус, решив, что сын с должным хладнокровием воспринял его рассказ, продолжил.
— Полагаю, ты уже понял, что выбранная для крестража шкатулка — не просто ящик, купленный в Косом переулке. Использовать обычный зачарованный кусок фарфора или, скажем, мрамора, было бы слишком просто. О, Драко, здесь замешана куда более сильная магия, — сказав это, волшебник хрипло засмеялся, совершенно не замечая того, как сидящий напротив молодой человек начал сомневаться в его здравом уме. — Самое важное то, что она завязана на крови. Видишь ли, Тёмный Лорд был очень слаб, а потому не мог самостоятельно расколоть душу на ещё один осколок. Я же нашёл выход из этого положения: расположенные внутри шкатулки иглы ведут к небольшим стеклянным сосудам, в которые с помощью заклинания собиралась кровь всех, участвовал в ритуале — так Пожиратели могли одолжить Волдеморту часть собственных сил для столь великой цели.
— Иначе говоря, в шкатулке смешивалась в единое целое магия всех, кто пожертвовал её через кровь? — молодой аристократ нахмурился. Ему уже абсолютно точно не нравилось услышанное, а предвкушение на лице отца говорило, что это ещё не все. Салазар, почему его угораздило родиться в этой поехавшей умом семейке?!
— Да, это так. По задумке вся энергия должна была передаться первому, отдавшему кровь, от всех последующих… — Губы Люциуса растянулись в такой приторной улыбке, что казалось, что вся эта слащавость вот-вот польется через горло и патокой потопит все вокруг. — На это и рассчитывал Лорд, первым уколов ладонь иглой, но он ошибался. Я обманул его! Подставил величайшего тёмного волшебника современности, представляешь? На самом деле вся сила перейдёт к последнему, к тому, кто завершит круг! Гениально, не правда ли?!
Младший Малфой скривился: он не находил в рассказе отца ничего, что могло бы вызвать такие бурные эмоции. Напротив, светлую голову раздирали догадки. Если магия ушла не к Волдеморту, — гореть ему в Преисподней! — то к кому? Предположим, к отцу. Нет, вряд ли. Забери Люциус себе всю силу, он бы уж точно не стал рассказывать об этом, сидя в тюремной камере. Следовательно, если отец делится историей с ним, то…
Не может быть!
— Это будешь ты, Драко, — всегда холодные серые глаза буквально источали гордость. — Конечно, я никогда не был слишком уж ласков с тобой, но будь уверен: я действительно сделал это для тебя!
Слизеринца передернуло. Мерлин, верни те времена, когда блондин наивно думал, что шкатулка — всего лишь проклятый артефакт.
— Невозможно. Моей крови нет в этом чёртовом ящике, — прозвучало решительно и бескомпромиссно, так, будто говорившего не трясло изнутри и не разъедали противоречивые эмоции.
— Да, но это пока. Ты найдёшь шкатулку, прочтёшь заклинание и замкнешь круг крови, Драко. Даже убивать никого не надо! Всё уже сделали за тебя! Три шага, и собранная магия перейдёт к тебе, а наша семья вернёт былое положение в обществе. Ничего сложного! Не зря же ради этого высокого предназначения утратили часть своих сил Тёмный Лорд, Беллатриса, я, Корбан, Август, Родольфус, Торфинн…
Этот список со стопроцентной вероятностью что-то напоминал Драко. Волшебник точно недавно где-то слышал об упоминании последних имён. В этот момент Малфоя озарило! В ушах снова звучал голос Грейнджер, громко читавшей на весь непривычно тихий Большой зал свежий номер «Ежедневного Пророка», а перед глазами проносились строчки. Точно! Сбежавшие из Азкабана! Яксли, Руквуд, Лестрейндж, Роули и…
— Долохов.
— Верно, сын, Антонин тоже внёс свой вклад в твоё будущее величие! — Люциус едва удержался от того, чтобы начать рукоплескать своему умному наследнику. Какое неожиданное проявление чувств! Должно быть, на старости лет забыл, как пытал сына за непослушание, когда тот был ещё совсем ребёнком. Зря, потому что Драко это отчётливо помнит. Глядя на эти необоснованные всплески восторга, юноша сделал вывод, что у отца точно помутился рассудок. — Как ты догадался?
Грубый удар по железной двери и почти выплюнутое аврором: «Время вышло» не дало парню ответить, да и ему самому не слишком уж хотелось это делать. Что бы он — Драко — сказал? Поделился бы «приятной» новостью о сбежавших из тюрьмы уродах Лорда, вложивших часть своих магических сил в общее дело и теперь, очевидно, ищущих крестраж, чтобы вернуть утраченное? Или, может, отец и сын по-семейному сядут на эту отвратительную скрипящую кровать и дружно станут предполагать, скольких чистокровных перебьют Пожиратели, пока не решат поискать в их родном поместье, заодно «приветливо» запустив Аваду Нарциссе в голову?