— Надо же, испачкал любимый костюм об грязнокровку. Видимо, придётся его сжечь!
Не прошло и десятка секунд, как шаги Малфоя исчезли в глубине коридоров и отдалённо слышимой музыке из Большого зала. Гермиона не плакала. Внутри попросту не было слёз. Она лишь продолжала стоять, не обращая ни малейшего внимания ни на снег, прилипший к волосам и бальному платью, ни на ветер, пронизывающий все её существо. Просто стояла, впиваясь пустым взглядом во тьму ночи, чувствуя, как внутри все по кусочкам умирает и начинает гнить.
Несмотря на то, что той ночью башня вовсе не оставалась пустой, никого живого в ней больше не было.
Комментарий к Часть шестнадцатая: «Там, где начался твой собственный Ад»
Одна из моих любимых глав, хотя под конец нас ждало сплошное стекло. Ну, а что скажите вы? Как, на ваш взгляд, прошла встреча Драко с отцом? Ждали чего-то подобного? И, разумеется, хочу услышать ваше мнение о финале главы. Помнится, в комментариях под прошлой частью одна читательница предположила, что героев ждут проблемы, и была абсолютно права, поэтому не стесняйтесь, высказывайтесь)
Делитесь мнениями и догадками, мои дорогие, а я с удовольствием почитаю)
========== Часть семнадцатая: «Тот, кто уходит, или Букет белых лилий» ==========
Проснувшись, как и всегда, на рассвете, Драко рассматривал причудливые бледные тени на потолке. Солнечный свет тонким бесцветным лучом проникал в спальню, еле заметно касаясь мебели и того самого потолка с облупившейся серой краской. Остатки ночного мрака и белизна зимнего утра так органично сплетались воедино, образуя хотя и противоречивый, но невероятно эстетичный тандем, что Драко чувствовал себя удивительно спокойно, будто находился здесь как нельзя кстати, на своём месте. Даже подозрительно! Умиротворение буквально текло по венам, что казалось чем-то очень странным и противоестественным ввиду последних событий. Впрочем, возможно, этого и следовало ожидать, ведь теперь, когда ему не за кого беспокоиться, сосредоточиться на насущных проблемах будет куда проще. Действительно, а о чем ему — Малфою — ещё переживать? Мать живёт в укрепленном магией мэноре, защищённом настолько, что сунуться туда без спроса решит лишь глупец или самоубийца, отец и вовсе в Азкабане, так что ему вряд ли грозит опасность, а Грейнджер… Ни Пожирателям, ни кому бы то ещё не придёт в голову устроить на неё охоту, чтобы заставить Драко подчиняться, ведь теперь он вновь для неё чужой, а сама Гермиона не захочет приблизиться к своему старому врагу, в очередной раз подтвердившему свою позицию, ни на шаг. Какими бы ни были его мотивы, он сделал ей больно, а значит, Грейнджер потребуется время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Конечно, изначально Драко не планировал таких радикальных мер по удержанию гриффиндорки на расстоянии, более того, его вполне устраивало то, что между ними уже было. Некое извращенное и до отвращения неправильное подобие привязанности. Гермиона буквально впрыскивала в его пустую душу эмоции, как вводят в вены лекарства больным, учила чувствовать что-то кроме гнева и апатии — двух противоположностей, поглотивших слизеринца целиком. Поддерживать хотя бы относительно нормальные отношения с подружкой Поттера — весьма важной фигурой в Ордене Феникса — было крайне важно в нынешнем положении Малфоя со статусом бывшего Пожирателя Смерти. Кроме того, Грейнджер умела не только слушать, но и слышать, понимать то, что не произносилось вслух и выполнять просьбы, не задавая лишних вопросов. Всё это в совокупности делало девушку идеальным элементом малфоевской схемы, тем не менее, у Грейнджер было ещё одно неоспоримое преимущество: её глаза. Чёртовы карие омуты, в которых хотелось видеть грязь и копоть, а получалось лишь вскрывать себе вены острыми гранями янтаря и сгорать в обжигающе-ярком пламени, не желая спастись ни в том, ни в другом случае. Драко, как проклятый, готов был вечность завороженно пялиться в эти затягивающие бездны, и именно по этой причине ему следовало держать их обладательницу как можно дальше от себя. Главным аргументом для принятия этого решения, разрушившего всё, что хотя бы в теории могло существовать, стал недавний разговор с Нарциссой. Обсуждая с матерью последние новости, Драко задался вопросом: почему Пожиратели напали на Дэвиса Скотта, о котором писали в сенсационном выпуске «Ежедневного Пророка»? Если верить словам отца, то этот волшебник хотя и был одним из приспешников, не принимал участия в кровавом ритуале, а значит, не мог знать, где сейчас находится шкатулка.
Оказалось, мог.
Услышав знакомое имя, миссис Малфой вспомнила, что учившаяся на несколько курсов младше её сестра Антонина Долохова, Татьяна, в молодости состояла в романтических отношениях со Скоттом. В последние годы их обучения весь Хогвартс был уверен, что чистокровная русская красавица и перспективный аристократ поженятся, как только переступят порог замка, но те расстались по неизвестным причинам. Дэвис спустя несколько лет встретил свою будущую жену, с которой до сих пор состоит в браке, судьба же Татьяны была неизвестна до определённого момента. Буквально за месяц до финальной битвы за Хогвартс у сестры Долохова состоялся приватный разговор со Скоттом, свидетелем которого волей случая оказался Мальсибер. Позже она ещё несколько раз была замечена в компании бывшего возлюбленного и приблизительно в тот же временной промежуток шкатулка была кем-то украдена. Мальсибер, как лицо, посвящённое в тайну будущего крестража Лорда, предположил, что Татьяна могла узнать о шкатулке от брата, похитить её и из каких-то личных побуждений передать Дэвису. Этой теорией Пожиратель опрометчиво поделился с Люциусом, а тот, в свою очередь, с женой. Тогда дело замяли и не стали тщательно проверять, сосредоточившись на предстоящей бойне, а Люциус больше не упоминал ни Татьяну, ни Дэвиса в разговорах с Нарциссой, но возможно ли, что об этой истории снова вспомнили? Если прихвостням Волдеморта стало известно о романе десятилетней давности и встречах, произошедших более полугода назад, то не стоило и сомневаться, что сболтни кто-нибудь о внезапно подружившихся героине войны и сыне участника ритуала, как информация мгновенно дошла бы до Пожирателей. В случае, если бы они решили, что шкатулка у Малфоя, то никакая Макгонагалл с её охранными чарами не остановила бы их в погоне за головой Грейнджер. У этих волшебников цель всегда стояла выше средств, полностью оправдывая их, а потому лишь Мерлину известно, что они могли бы сделать с магглорожденной, считая её эффективным методом воздействия на Малфоя. Обдумав подобный исход событий с разных сторон, Драко пришёл к выводу, что разрыв любых контактов с Гермионой будет удобен для всех. Он не станет вмешивать девушку в это запутанное дело (лишь из чувства благодарности за помощь, не более), и тем самым лишится слабого места, собственной ахиллесовой пяты с бананово-карамельным парфюмом. Кроме того, как бесплатное приложение к Грейнджер в комплекте прилагались Шрамоголовый и Вислый, а их участие не обошлось бы без аврората. Следовательно, избавив Гермиону от своего общества, Драко предотвратил вмешательство Министерства в далеко не самые безобидные и законные дела семьи.
В результате, всем удобно, все счастливы и довольны, только почему-то образ статуи-Грейнджер, со стеклянными глазами застывшей в Астрономической башне, упрямо не шёл из головы Драко, глухими ударами отзываясь где-то в груди под бледной кожей. Случайная мысль, что вся та грязь, которую он вывалил на девушку, являлась вовсе не попыткой защитить её, а данью в угоду собственному эгоизму, отравляла душу, ядом разливаясь внутри. Может, Малфой и правда сделал это не ради Грейнджер, а для своего же спокойствия? Впрочем, даже если и так, то, в любом случае, это безотказно сработало. Разбило ей сердце, сломало в крошево душу, но полностью выполнило свою задачу. Салазар, как же по-малфоевски это звучит! Оторвавшись от созерцания потолка и приняв решение не сомневаться в том, что было сделано прошлой ночью, Драко встал с постели. Глядя на безмятежно спящего Забини, Малфой вздохнул. Его ждёт невероятно долгий день.
***
«Это утро явно было проклято всей небесной канцелярией» — именно такой вывод сделала Гермиона, пронеся тост с клубничным джемом мимо рта и уронив десерт на пол. Всё началось с самого пробуждения. Девушке стоило нечеловеческих усилий просто подняться с постели, не говоря уж о том, чтобы удерживать себя хотя бы в относительно вертикальном положении и не врезаться во всё вокруг. Виной всему вышеперечисленному были тотальный недосып, простуда и, в самую-самую-самую последнюю очередь, события минувшего Зимнего бала. После ссоры с Малфоем, которую, впрочем, справедливо можно было бы назвать скандалом, гриффиндорка ещё несколько часов провела в Астрономической башне, тщетно пытаясь собрать прежнюю Гермиону Грейнджер из кусочков разочарования, опустошения, боли и неприязни самой к себе. Тем не менее, время шло, ночная температура в конце декабря стремительно падала, ветер усиливался, снежинки, когда-то плавно кружащие в воздухе, теперь будто иглами пронзали покрасневшую кожу, а пазл так и не собирался, разваливаясь и ломаясь каждый раз, когда Грейнджер пыталась найти внутри себя хотя бы намёки на спокойствие и самообладание.