— Я так и знал! Он мой!
— Не торопись, мы еще не видели его карт, — я быстрым движением сгребла карты, лежащие перед носом у ошеломленного инквизитора, и перевернула их. Полный дом. Впрочем, было бы странно, если бы было иначе. Я же раздавала…
— Пусчен! Пус-пус-пус!
Карты взвились в воздух, и я вскочила на ноги.
— Ты проиграл! — крикнула я, но бесполезно. Лицо Гук Чина исказилось от злобы, он взмахнул рукой, и карты со свистом полетели в меня.
Окрик инквизитора у меня над ухом, и я оказалась на полу, придавленная весом его тела. Только вспыхнула болью рассеченная картой щека. На шум примчались слуги и охранник, их хозяин скулил от ужаса, забившись под стол. Мара исчезла, а карты были раскиданы возле нас на полу. И теперь я гадала, насколько они реальны. Инквизитор неловко отстранился, помогая мне встать. Он был бледен и испуган, но на нем не осталось ни царапины.
— Вы в порядке? Господи, у вас кровь на лице… — он вытащил платок и вытер мне щеку. — Надо обработать, подождите, я сейчас…
Он прикрикнул на хозяина, приказал что-то слугам, отправил восвояси охранника, говорил еще что-то, но я не слышала. Мое внимание было приковано к огрызку яблока, который валялся под столом. Тот самый… Я двинулась к нему в нерешительности, пытаясь различить грань между явью и вымыслом… Спелое и сочное яблоко еще даже не успело потемнеть, но когда я подняла его, оно рассыпалось гнилой трухой у меня на ладони…
— Да что с вами такое? — тормошил меня инквизитор уже в экипаже. — Вы хоть понимаете, что хозяин все видел? Вы хотите попасть в божевольню? Или еще хуже?..
Он еще что-то говорил, а я все пыталась оттереть намертво въевшуюся в кожу гниль. Что мне хотела сказать мара? Почему во второй раз Гук Чин появляется с яблоком и обвиняет меня? Что это означит?
— Гук Чин что-нибудь ел в "Золотой лисице"? — оборвала я возмущение инквизитора. Тот осекся, глубоко вздохнул, потом встряхнул меня за плечи:
— Посмотрите на меня. И послушайте, что я вам скажу. Вы опять подставились. Я пригрозил хозяину, но не уверен, что он будет молчать…
— Гук Чин ел яблоко?
— Что? Господи, да вы хоть понимаете, что произошло? Вы сидели за столом и играли в карты с мертвым! Мертвым Гук Чином!
— Откуда вы знаете? — удивилась я, а потом страшная догадка обожгла меня — инквизитор слишком быстро среагировал на взвившиеся в воздух карты. — Вы что… Вы его тоже видели?
— Да, демон раздери, я его видел! И не только я! Хозяин трясся от ужаса и причитал, что покойник пришел за долгом… Но когда господин Дрозд отойдет от пережитого ужаса, то поймет, что тот появился из-за вас… Лидия, ваше безумие заходит слишком далеко! Вам все хуже и хуже… Вы больше не участвуете в дознании, я не могу подвергать вас…
Я отодвинулась и задумалась. Слова Гук Чина не давали мне покоя. Если их слышал инквизитор, то… Холодок ужаса пробежал по спине, и я поежилась. Да нет, он бы уже спросил, что тот имел в виду. Я прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от чувств Кысея. Его жалость давила и душила, не давая вздохнуть. Мерзкое чувство… Что угодно, только не жалость… Ладно, завтра у меня будут сведения о княжьем казначее, тогда и сложится полная картинка. А пока нет смысла себя терзать… Пусть Гук Чин злится на меня, но, демон, почему яблоко?.. А если он не мара? Или… Или просто не моя мара?
— Я сама дойду, не надо меня провожать, — я оттолкнула предложенную руку и выбралась из экипажа.
— Нет, я хочу удостовериться, что вы добрались домой без приключений, без мертвых мальчиков и девочек по пути.
Кысей подхватил меня под руку, и мне оставалось лишь последовать за ним, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха из-под душного покрова его жалости и страха.
— Чтобы к завтрашнему вечеру у меня была вилка, — выдавила я. — Иначе…
— Вы больше не занимаетесь дознанием, — отрезал инквизитор.
— Это мы еще посмотрим… — пробормотала я. — Нанять меня может, скажем, и господин Остронег… Или адмирал…
— Хватит уже. Вы завтра же отправитесь в монастырь святой Милагрос. Там прекрасный уход за душевнобольными, а самое главное — покой и храмовые занятия по укреплению души и тела. Очень живописно и…
- Заткнитесь. Сами туда отправляйтесь, — я взялась за трухлявые перила лестницы, ведущие на второй этаж. В окнах горел свет, значит, мерзавка Тень уже объявилась. — И не надо за мной ходить.
Но этот упрямец все равно пошел следом, бесцеремонно ввалившись за мной в комнату. В воздухе вкусно пахло запеканкой, и живот свело от голода, несмотря на стойкий яблочный аромат выпечки. Ко мне, всплеснув руками, бросилась причитающая служанка.