— Господин Лешуа, — недовольно произнесла я, — для этого мне даже не надо у него ничего спрашивать. Нет, он вас не простил.
— Но откуда вы… Почему? Почему?!? Я же все для него делал… А эта шлюха…
Как же все-таки предсказуемы и глупы даже самые талантливые люди…
— Но он все равно любил эту шлюху. Впрочем, теперь они уже вместе…
— О чем вы?
— Марина Остронег умерла.
Я велела извозчику езжать в Гостевой квартал. Тень напротив меня сидела задумчивая, но слава Единому, молчала, только горько вздыхала. Отцовское горе господина Лешуа ее тронуло, поэтому она неодобрительно поглядывала в мою сторону. Я прикрыла глаза и откинула голову на сиденье экипажа.
Изначально я собиралась всего лишь выведать подробности о Чжоне Орфуа, учиться готовке и горбатиться на кухне в мои планы совсем не входило. Но теперь я уже сомневалась… Пожалуй, это будет неплохо. Загородное поместье, свежий воздух, восстановление душевного равновесия, например, за разделкой свежих змеиных тушек, как и хотел господин инквизитор, ну и конечно, отличное прикрытие для моих последующих дел. Я потерла руки, окоченевшие в тонких замшевых перчатках, и улыбнулась Тени.
— Не хмурься. Мы переезжаем к господину Лешуа. Приготовь все.
— Госпожа, нехорошо так поступать. У него горе, а вы…
— А мы скрасим его горе своим присутствием. Его служанка совсем дряхлая, поэтому изволь сама заняться хозяйством. Найми из деревушки поблизости девку порасторопней, чтобы в доме убиралась, и пару крепких мужиков, дорожки расчистить, мост подлатать. И печника не забудь, в доме слишком холодно.
— Госпожа, это же не ваш дом, как можно так бесцеремонно…
— Пока не мой. Господин Лешуа — вдовец, не очень богат, но у него титул помчика. Чем мне не партия, а?
— Что? Госпожа, вы серьезно? Он же вам в отцы годится, — Тень была шокирована.
— Тем лучше. Быстрее овдовею, — ухмыльнулась я.
Гостевой квартал был расположен неподалеку от княжьего дворца, в самом сердце столицы. Поблизости раскинулся прекрасный Лионарский парк, в котором имела обыкновение прогуливаться почтенная публика, даже аристократы не брезговали почтить его своим присутствием. Тут же располагались театры в количестве пяти штук, в том числе Театр божественного духа и Кераимская опера, попасть в которые был заветной мечтой многих тонких ценителей искусства. Здесь кипела и деловая жизнь столицы — Княжий банк, Торговая улица, Великий архив, казначейство и адмиралтейство. Непосредственно к Гостевому кварталу примыкал Посольский район, где располагалось гаяшимское посольство.
Я высадила Тень возле Торговой улицы с целым списком покупок и велела ехать дальше к Лионарскому парку. Яшлик в это время обычно развлекал прохожих нехитрыми фокусами, собирая слухи. Я медленно шла по парку, чувствуя, как меня накрывает привычная злость при виде убогого показного довольства всех этих людишек: пугливые провинциалы из крохотных городков, вечно голодные студенты Академии, солидные отцы семейства со всеми домочадцами на прогулке, пронырливые авантюристы и наглые смутьяны. И, конечно же, знатные особы… или мнящие себя таковыми. Разглядывая дам, разряженных в дорогие меха и причудливые шляпки, мне неожиданно подумалось, что проще было потратиться на сногсшибательный наряд и попробовать поймать Орфуа здесь. Его таверна, как и многие другие, располагалась рядом с парком, поджидая горожан, утомленных прогулкой на свежем воздухе. И пусть Орфуа сейчас сам не занимается таверной, но иногда же он должен здесь появляться.
На центральной лужайке уже успели выстроить ледяной замок с причудливыми статуями и устроить каток. К разноцветной палатке Яшлика выстроилась небольшая очередь. Глупцы охотно платили звонкой монеткой за лживые прорицания счастливой судьбы, богатства или вечной любви, не замечая, как выбалтывают проходимцу сокровенные тайны. Я терпеливо встала в хвост очереди, прислушиваясь к тому, что говорят люди.
— … Живьем с себя кожу содрал!..
— Да враки небось… Слушай, а кровищи много было, а?
— … Картой? Не может быть. Они же мягкие!
— Так… колдовство, ей-богу, как пить дать! Инквизиция на ушах стоит! Сам видел!
— … Гаяшимцы безбожники! Поделом им, узкоглазым отступникам!
— Многоженцы клятые, тьфу! Ни стыда, ни совести… Сжечь их к демонам!
— У него, говорят, дюжина жен осталась, а детей и вовсе не счесть…