Разумней всего было прямо сейчас покинуть посольство или хотя бы выпереть отсюда безумицу, которая уже нацелилась на тарелку с печеньем. Но надо было решить вопрос с гаяшимцами и не допустить дипломатического скандала.
— Великородный гаш-и-ман Сы Чин, — начал я, — смиренно прошу вас простить и меня, и мою спутницу.
Святой Престол южного обряда ни в коем случае не хотел оскорбить вас, просто некоторые меры предосторожности, предпринятые нами, должны были послужить исключительно на благо общему делу.
Кстати, когда придет профессор Адриани, рекомендую незамедлительно проводить его сюда, чтобы он смог меня увидеть и убедиться, что все в порядке. Иначе… у него может сложиться превратное представление о ситуации, которым он незамедлительно поделится с монсеньором…
— Че? — оторопела Лидия, не донеся печенье до рта.
— Вы второй раз смогли меня удивить, достопочтимый Тиффано, — неожиданно мягко проговорил Уль Джен и кивнул в сторону лысого недоразумения. — И, кажется, не только меня…
— В этом мире никому нельзя доверять, поэтому я позаботился сразу о нескольких путях отступления. Но давайте приступим к делу. Я еще раз прошу прощение за поведение моей спутницы, увы, госпоже Чорек не хватает воспитания, но уверяю вас, она не хотела вас оскорбить…
— Действительно, что возьмешь с глупой женщины… — протянул маш-ун, испытующе глядя на Лидию.
Та засопела и завозилась, угрожающе нахмурив брови, даже печенье в сторону отложила.
— Одну минуту, я все-таки сделаю внушение своей спутнице, чтобы она нам больше не мешала, — я поднялся и потянул за собой под локоть Лидию, отводя ее в сторону.
— Если вы только посмеете еще раз открыть рот, то я… — зашипел я, притянув ее к себе.
— То че?
— Хватит чекать! Вы переигрываете, это уже не смешно. Молчите и просто улыбайтесь, иначе, Единым клянусь, когда выберемся отсюда, я вас придушу… и в ближайшем сугробе прикопаю.
— Силенок-то хватит, а? Тоже мне, нашелся.
— А если вы будете умницей и не пророните ни слова, то я… — замялся я, с отчаянием вглядываясь в серебро ее глаз, — то я вас поцелую. Сразу, как выберемся. Так что вам решать.
Я отпустил Лидию и вернулся на место, не дожидаясь ее ответа. Маш-ун снисходительно заметил, не сводя с нее глаз:
— Ваша спутница, кажется, растерялась.
— Она нас больше не побеспокоит, уверяю вас. Итак, я бы хотел вернуться к делу, — я решил более не размениваться на любезности. — Святой Престол южного обряда ведет дознание по факту смертей нескольких человек. Ваш сын, достопочтимый посол, стал одной из жертв колдовского воздействия неизвестной природы, поэтому я сейчас обращаюсь к вам, гаш-и-ман Сы Чин не как к послу великого ханства, а как к отцу. К отцу, который потерял сына. Помогите мне найти его убийцу. Я уверяю, что память вашего сына не будет запятнана грязными слухами и домыслами, однако здесь и сейчас мне нужна вся правда о нем. Без увиливаний, недомолвок и двойных смыслов. Пожалуйста, прошу вас.
Я замолчал, и молчание длилось достаточно долго, нарушаемое лишь хрустом печенья, которое упрямо уплетала Лидия, словно в отместку за вынужденное молчание.
— Что же вы хотите услышать, достопочтимый Тиффано? — наконец очень тихо сказал посол, но его голос звенел от злости так, что было слышно в дальнем углу Чайного павильона, где мы сидели. — Как я мечтал, что мой сын станет правителем Сайшинских владений? Как я согласился скрепить союз между нашими странами и принять в невестки чужеземку, вашу княжну, неприученную к нашим обычаям и покорности мужчине? — его взгляд презрительно скользнул по Лидии, которая перестала жевать печенье и сидела молча. — Как в ответ ваш князь вероломно обманул нас, тайно устроив помолвку обещанной моему сыну княжны с одним из северных воягов? Как моего сына убили, а потом еще посмели обвинить в мужеложстве? И после этого вы обращаетесь ко мне, как к отцу? Я — политик, и как политик, я признаю, что проиграл. Но как отец… Мне нечего терять, все, ради чего я жил и работал, уничтожено, растоптано, смешано с грязью. Мой род некому продолжить. Назовите хоть одну причину, по которой я должен оставить вас в живых…
Лидия обеспокоенно зашевелилась, и я накрыл ладонью ее руку и сжал.
— У вас есть дочь, — медленно проговорил я, припомнив все, что рассказывал мне кардинал о после. – Неужели вы не хотите ради нее…