— Я проверила, мясо ползучих гадов не считается скоромной пищей.
— Что?!? — я едва сдержал рвотный позыв. — Отравить меня решили?
— Не мелите чушь. Яд змеи содержится в клыках, а не в мясе. Нежное мясо гремучей змеи, поджаренное на углях, с пряным шафрановым соусом и засахаренными лепестками хризантемы. Я полночи с ним провозилась. Вы плохо распробовали, вам должно понравиться…
— Нежное?!? Идите к демону! Сами ешьте эту сожженную подошву!
Я отодвинул от себя тарелку и встал, и Лидия растерянно спросила:
— Вам совсем не понравилось "Змеиное варенье"? Оно подгорело? Оно должно быть горько-сладким и нежным, тающим во рту и… — она села напротив меня за стол, склонив голову на руки и запустив пальцы в волосы. — Почему не получилось, почему?
На ее тонких покрасневших пальцах были заметны порезы и ожоги, а к запястью прилипла яичная скорлупа. Мне вдруг стало неловко за собственную грубость. Я сел рядом с Лидией и взял ее за запястье, смахивая с него скорлупу.
— Простите меня, оно вкусное, я уверен, просто… просто я не могу заставить себя съесть змею, не обижайтесь…
Она подняла на меня несчастные глаза, и у меня дрогнуло сердце от плескавшейся в них обиды.
— Тень тоже отказалась его есть… Я же все сделала по рецепту, почему никому не нравится?
— Какому рецепту? — мягко спросил я. выпутывая из ее волос петрушку и пытаясь оттереть с носа яичный желток, который успел застыть и не стирался. — Откуда вы знаете гаяшимскую кухню и язык?
Лидия чуть отодвинулась от меня.
— Старшая жена хана Матушка Ген готовила это блюдо для своего супруга. Ему нравилось, между прочим!
Очень полезно для поддержания мужской силы…
— Вот зачем вы опять врете? В сказки о гареме могла поверить разве что Пиона… У вас нет невольничьего клейма, я же помню…
— Помнит он… — Лидия отмахнулась от меня и встала. — Мой покойный батюшка вел дела с гаяшимцами, вот пришлось язык и выучить.
— Без учителя? Верится с трудом…
— Вы забыли, что у меня абсолютная память? — она опять завозилась возле печи, гремя крышками и кастрюльками.
— Кстати, а откуда родом ваш батюшка? — как бы мимоходом поинтересовался я, наблюдая за ее реакцией.
— Какое вам дело?
— Интересно, где такие берутся…
— Ешьте, — проигнорировала Лидия вопрос, плюхая передо мной новое блюдо. Неприглядные куски кошмарного багрового окраса плавали в масле и были пересыпаны листиками петрушки и кунжутом.
— Что это? — обреченно вздохнул я, подбирая вилку. — Надеюсь, не мясо какой-нибудь экзотической твари.
И ответьте на мой вопрос.
— Господин Гаврош Хризштайн родом с запада, городок на побережье Окорчемского пролива.
Я мужественно давился полусырой свеклой, жирной от масла и пересоленной. Лидия не сводила с меня хмурого взгляда. И я опять не поверил ее словам. Светлые волосы, чересчур белая кожа и серые глаза безошибочно выдавали в ней примесь северной крови, разве что северяне обычно были более крупными.
— Отчего же вы так всполошились, услышав про северного вояга?
Ее глаза враз потемнели, но на лице не дрогнул ни один мускул.
— Вам понравилось, господин инквизитор?
— Ну… немного пересолено, а так ничего… — уклончиво ответил я и попытался пошутить, — должно быть, вы влюбились, раз столько соли…
— Конечно, — без тени улыбки ответила Лидия. — Как можно не влюбиться в такого мужественного, благородного, красивого и бесстрашного… как вояг Густав.
Я поперхнулся чересчур соленым куском свеклы и закашлялся. Лидия рассеяно похлопала меня по спине, помогая освободиться от застрявшего в горле куска.
— Стыдно о нем не знать, господин инквизитор. Это ведь тот самый вояг, который избавил северные земли от страшной колдуньи Ланстикун. Тот самый вояг, который огнем и мечом выжег крохотное вояжество, где эта паскуда творила свои страшные заклятья. Тот самый вояг, который уничтожил весь проклятый род этой дряни. Тот самый…
— Проклятый? — зацепился я за это слово. — Неужели тот самый род из легенды о Шестом?
— Вас еще ждет десерт, — она как будто очнулась от забытья и опять завозилась возле печи. Я тщательно обдумывал, какой вопрос задать следующим. При условии дегустации ее кулинарных шедевров от Лидии можно было наверняка получить ответ, пусть даже и лживый, однако дающий полезную пищу для размышлений.
— Куда вы дели невольника из посольства? — решился я, с сожалением отвергая все прочие вопросы, коих было немеряно, и разглядывая яблочные дольки, густо залитые медом. — И что это?