Внизу была сделана надпись на латыни, очень мелким витиеватым шрифтом. Гермиона прищурилась и прочла: “Змеиное зелье. Салазар Слизерин, Х век”.
— Но это только легенда, — сказал Снейп, забирая книгу, — и в наших обстоятельствах от нее мало толку. Ведь если в случае с Поттером можно было бы заподозрить, что кто-то насильно опоил его зельем, то в случае с Лонгботтомом это попросту невозможно, а значит, мы вновь возвращается к тому, с чего начали — почему заболел Лонгботтом и не заболели мы с вами?
— Я не знаю, — устало закрывая лицо руками, сказала Гермиона, — не представляю, как еще это можно выяснить.
— Я тоже не знаю, — закрывая книгу, тихо произнес профессор Снейп.
Он поставил книгу назад в шкаф и, глядя на Гермиону со странным, таким не свойственным ему сожалением во взгляде, все так же тихо добавил:
— Думаю, вы должны подготовиться, Гермиона… Час назад Поттеру стало хуже.
========== Глава 10. Легилименция ==========
— Поттер перешёл грань. Его инстинкты, разум, чувства перестали быть человеческими. Поппи считает, что он больше не придёт в себя, по крайней мере, в привычном для нас смысле.
— Это невозможно, мадам Помфри ошибается… — Гермиона смотрела на профессора с растерянной отстранённостью, не желая признавать, что он говорит о Гарри, и лишь когда Снейп приблизился и осторожно забрал у неё чашку, она вдруг поняла, что руки её дрожат.
— Мы оба знали, что рано или поздно это случится, — сказал он мягко, впрочем, не пытаясь её утешить, а просто констатируя факт. — Поттер не мог бы держаться вечно.
Он поставил чашку на подлокотник кресла и отошёл к директорскому столу, словно намеренно освобождая пространство для её горя.
— Вы думаете, он умрёт? — спросила Гермиона нетвердым голосом. Она готовила себя к возможной смерти Невилла, но никак не Гарри! Подобному сценарию в её голове просто не было места. Гарри, бесконечно родной Гарри, он всегда выбирался из самых безвыходных ситуаций: он дважды пережил Аваду Кедавру, выстоял в битве с Волдемортом, не позволил убить себя Нагайне. Гермиона сделала несколько растерянных шагов по кабинету, не понимая, куда теперь идти, что делать, и в какой-то странной прострации приблизилась к окну. Хотелось одновременно сесть и тут же снова вскочить, плакать и злиться, куда-то бежать и, замерев, вцепиться в раму окна в надежде, что это остановит время. Она хотела, чтобы Снейп её обнял, ей нужно было простое человеческое утешение, чья-то поддержка, вера, что всё ещё можно исправить. Ей нужен был якорь. Но разве профессор на это способен? Он стоял, скрестив руки на груди, опираясь о директорский стол, и его бледное худое лицо казалось холодным, почти отрешённым. Он оставил её наедине с отчаянием, словно считая неуместным и недопустимым предлагать помощь. А может, ему было всё равно?
Гермиона обхватила себя руками, борясь с непреодолимым желанием зарыдать, и, медленно погружаясь в водоворот отчаяния, прижалась лбом к холодному стеклу. Нужно собраться! Она просто расклеилась, ужасно устала! Ещё не всё потеряно. Ещё есть время!
За окнами завывал ветер, и, зажмурившись от душивших её слёз, она слышала, как он отчаянно ноет, пытаясь пробраться в замок. Она должна что-то сделать, как-то всё исправить! Она подвела Гарри. Он пришел в Хогвартс, надеясь на её помощь, а она… она…
— Я не справилась, — эхом повторила Гермиона, вторя собственным мыслям.
— Вы ни в чём не виноваты, — Снейп заговорил тихо, медленно, где-то в другой реальности, и Гермиона слышала его низкий голос за своей спиной, на грани сознания, словно он говорил и не с ней вовсе, а с кем-то очень далеким и незримым. Наверное, профессор беседовал с другой Гермионой, рассудительной, здравой, способной следовать логике. Он говорил не с ней. Гермиона подавила всхлип и прикусила губу, она и не заметила, как руки сами собой достали палочку.
— Я отправлюсь в Министерство и найду Смита, заклятие Круциатус хорошо развязывает язык, лучше сыворотки правды, мне ли это не знать, — произнесла она с какой-то отчаянной решимостью.
Мгновение — и Снейп в два стремительных шага оказался рядом, его рука накрыла хрупкую девичью кисть и прижала её к подоконнику. Он хорошо знал, что в Хогвартсе нельзя аппарировать, но, памятуя о переместительном заклинании Поттера, ни в чём нельзя было быть уверенным.
— Успокойтесь, мисс Грейнджер, — сказал он, не делая попытки отобрать у Гермионы палочку, но и не позволяя высвободить руку, — вы напуганы и расстроены, поэтому не можете мыслить рационально. Никто не даст вам использовать запрещённые заклинания. Вы же знаете, «детекторы чар» установлены во всех помещениях Министерства, даже в каминах.
— Тогда я отправлюсь к нему домой. Уверена, эта сволочь сейчас сладко спит у себя в постели, — Гермиона всхлипнула, безуспешно пытаясь высвободить руку.
— И не добьётесь ничего, так же как не добились бы ничего авроры. Мы по-прежнему не знаем, почему Поттер пошёл к Смиту и о чём они говорили. Мы даже не уверены, действительно ли они встречались. А что, если мы ошиблись, Гермиона, что, если Поттер ошибся? Неужели вы будете пытать невиновного?
— Но ведь вы можете выяснить это?! — Гермиона вдруг перестала сопротивляться. — Теперь, когда мы точно знаем, что именно нужно искать, вы можете применить легилименцию? Увидеть их встречу? Узнать, что нашёл Гарри и о чём он говорил со Смитом?
— Я уже пробовал с Омутом Памяти, — произнёс Снейп, забирая у Гермионы палочку.
Она послушно разжала руку, не сопротивляясь и не споря, сейчас она была готова отдать всё, что угодно, уступить ему во всём, лишь бы уговорить его ещё на одну попытку.
— Но ведь тогда мы ещё не понимали, что нужно искать. К тому же вы сами сказали, что собирать воспоминания умел лишь Дамблдор, вы же прежде всего легилимент, — Гермиона не заметила, как начала плакать. — Я знаю, вы сможете, вы лучший легилимент из всех, кого я когда-либо встречала, вы оказались сильнее самого Волдеморта.
Она перехватила его руку, забравшую палочку, и с силой сжала.
— Это наш единственный шанс, профессор, прошу вас! Я не справилась, но вы ещё можете всё исправить. Если мы узнаем, что именно нашёл Гарри, Министр арестует Смита и заставит его признаться. Наверняка существует контрзаклятие. Я уверена, проклятие обратимо.
Снейп попытался высвободить руку, но Гермиона не позволила.
— Одна попытка! Нам нечего терять! От вас зависят их жизни, профессор, жизни Гарри, Невилла, учеников… Моя жизнь… — прошептала она одними губами, с мольбой глядя на него.
Ещё немного, и она встала бы на колени.
Снейп медленно отвёл взгляд в сторону, и Гермиона, теряя последнюю надежду, в отчаянии уткнулась лбом ему в плечо, чувствуя, что её душат слезы.
— Хорошо, — сказал Северус спустя минуту, осторожно высвобождая руку, — я сделаю, как вы просите, но вы должны понимать, что шансов мало. Заклятие расщепило сознание Поттера, оно нестабильно, и нет никакой гарантии, что я смогу отыскать нужное воспоминание. Но я постараюсь.
Его голос звучал ровно и успокаивающе.
— Вы подождёте меня здесь! — добавил он, отодвигаясь и кладя её палочку на самый дальний край подоконника, словно говоря: «Я доверяю вам, но вы должны проявить благоразумие».