Гермиона нахмурилась, внезапно почувствовав, что она что-то упускает.
Она знала, что МакГонагалл не кривила душой, говоря, что веритасерум не вынуждает говорить правду, и всё же ей, как никому другому, было хорошо понятно недоумение и замешательство бабушки Невилла. Ещё на шестом курсе, после допросов Амбридж, Гермиона много читала о сыворотке правды — её ужасно пугала мысль о том, что, оказавшись в плену у Пожирателей, она не справится с возможным воздействием сыворотки и выдаст местонахождение Гарри. О том, что у Пожирателей есть и другие, куда более действенные способы принуждения, она, вероятно, предпочитала просто не думать.
В тот год Гермиона впервые узнала, что обычная сыворотка правды далеко не столь всесильна, как принято было считать. Гермиона много тренировалась, штудируя литературу по окклюменции, но лишь выпив веритасерум, наконец сполна осознала, с какой легкостью — в тончайшем переплетении недосказанности — человеческий мозг может спрятать неугодную и нежелательную для него правду.
И всё же… всё же Снейп определенно что-то не договаривал…
— Понимаете, миссис Лонгботтом, — сказала Гермиона, каждой клеточкой своего тела ощущая напряженный взгляд зельевара. — Когда Смита под веритасерумом спросят, где противоядие, он ответит: я не знаю, я никогда его не варил. И это будет чистая правда. Веритасерум не всесилен — он не может вынудить вас высказать собственное мнение или поделиться предположениями, он не заставит вас рассказать о том, о чём вас не спросили или отвечать на вопросы многословно. Есть сотни способов обмануть это зелье, а люди с сильной волей и вовсе могут полностью сопротивляться его воздействию, и это гораздо проще, чем противостоять Империо. Конечно, веритасерум можно смешать с зельем болтливости, — она сделала едва заметную паузу, внимательно наблюдая за реакцией Снейпа, и хотя лицо его осталось непроницаемым, глаза наполнились зарождающимся гневом, конечно же, он понял, что она сказала это намеренно. — Однако, и это зелье вовсе не так эффективно, как принято думать. Что касается противоядия, то все зелья, способствующие превращению человека или, напротив, препятствующие его трансформации, готовятся очень долго. Так, оборотное зелье варится больше месяца, а ликантропное зелье или по другому — волчье противоядие должно настаиваться полный лунный цикл — двадцать девять дней. Это связано со сложностью составов в подобных зельях, влиянием фаз Луны и многими другими аспектами, которые нужно учитывать, например, при сборе и обработке трав. Так что быстро можно приготовить только зелье, снимающие основные симптомы, но полноценное противоядие придётся варить не меньше месяца. Поэтому, если где-то уже есть готовое лекарство — нам важно найти способ его получить.
— Я думаю, нам стоит отложить все решения до утра, — сказала МакГонагалл, внимательно глядя на Гермиону, — я понимаю твоё беспокойство о внуке, Августа, но ты должна мне поверить, что все мы здесь сделаем всё от нас зависящее, чтобы помочь Невиллу, Гарри и нашим ученикам. Дождёмся Драко, дадим возможность Северусу поговорить с ним и примем решение. Сейчас же нам всем просто необходимо поспать.
Она сделала не терпящий возражения жест рукой, и повинуясь её воле, не споря и не сопротивляясь, все тоже, наконец, поднялись со своих мест. Бесконечная ночь подходила к концу, и Гермиона, чувствуя, что валится с ног, устало прикрыла глаза.
Завтра наступит новый день, завтра она поймёт, что ей нужно делать и как ей всё это исправить, завтра… но всё это будет завтра…
*
— Не мог бы ты задержаться на минуту, Северус? — сказала МакГонагалл, останавливаясь в дверях Больничного крыла.
Снейп проводил взглядом невысокую фигуру Грейнджер, удаляющуюся по коридору, и, неохотно замедлив шаг, всё же останавился у окна. Он с самого начала знал, что ему не удастся избежать этого разговора.
— Ты же знаешь, о чём я хочу тебя спросить? — МакГонагалл смотрела на него внимательно, и можно было не сомневаться, что она не оставит его в покое, пока не добьётся желаемого. — Мы оба знаем, — добавила Минерва со вздохом, так и не дождавшись его реакции, — что Малфой тоже однажды использовал протеевы чары.
Снейп медленно прикрыл глаза и неохотно кивнул.
«И те чары тоже были наложены на монету».
Этого Макгонагалл, конечно, говорить не стала, и он был благодарен Минерве за то, что ей хватило сдержанности и такта не начинать подобный разговор при ненужных свидетелях.
И он, конечно, знал, о чём она спросит.
— Не думаешь ли ты, что сообщником Смита может быть Драко? — сказала МакГонагалл.
========== Глава 19. Ожидание ==========
Северус задумчиво потёр переносицу, рассеянно рассматривая рукав собственной мантии. Сейчас ответ на заданный вопрос совсем не казался ему очевидным…
Отправляя письмо в Малфой-мэнор, он выстроил свой план, основываясь на обрывочных воспоминаниях Поттера и собственной интуиции. Тогда ему казалось, что, узнав о романе Дафны, Драко непременно приедет в Хогвартс, чтобы обезопасить перспективы собственного брака с Асторией, а за обещание сохранить неуместные отношения Дафны в тайне — согласится рассказать своему бывшему декану всё, что знает о Смите. План, в общем-то, был сырой и опирался на сплошные допущения, ведь будучи не в курсе опасного увлечения Дафны, Драко с таким же успехом мог ничего не знать и о делах Смита. Но из обрывочных воспоминаний Поттера Северус понял, что речь, вероятно, шла о шантаже, а значит, для Григрасс Драко был единственным подходящим кандидатом, чтобы раздобыть денег. И Малфой никогда не дал бы ей ни кната, не получи он взамен исчерпывающих ответов.
Но Драко не приехал. Почему? Возможно ли, что брак с Асторией потерял в его глазах былую привлекательность? Будь это так, и скандал со старшей дочерью Гринграсс оказался бы Малфою только на руку. Вот только в этом случае Драко никогда не показал бы Дафне письмо, а значит, и вывод напрашивался сам собой — Северус ошибся. Драко знал о вымогательствах Смита и о романе Гринграсс с Поттером ещё до того, как к нему обратилась Дафна. И раз он ничего не предпринял, то ситуация его вполне устраивала. А вот полученное ночью письмо, похоже, порядком его напугало.
И всё же Северус не верил, что именно Драко был сообщником Смита. После войны Малфои сохранили большую часть своего семейного состояния, и в деньгах Драко не нуждался. Других же причин шантажировать слизеринцев у него не было. Да и версия событий, согласно которой Малфой мог отравить Поттера, казалась Снейпу весьма сомнительной. При иных обстоятельствах, ради действительно важной цели, Драко наверняка мог пойти на отравление, но сейчас?! Сейчас разоблачение делишек Смита никак не затрагивало его лично. Обысков в доме Малфоев не проводилось больше трёх лет, имя Драко не упоминалось ни в каких документах, а интересы других слизеринцев имели для него значение ровно до тех пор, пока их отстаивание не грозило ему арестом или Азкабаном. Драко пошёл по стопам отца — занимался политикой, заводил связи, чутко держал нос по ветру и не ввязывался в неприятности.
— Ему это не нужно! — наконец мысленно подводя черту, произнёс Северус.
Он повернулся к окну и, сложив руки за спиной, несколько секунд молча смотрел на падающий снег. До рассвета оставались считанные часы, но в фиолетовых отблесках купола небо всё ещё казалось безжизненно тёмным.
— У них со Смитом нет ничего общего, да и смерть Поттера лишена для Малфоя всякого смысла. Угрожай Поттер лично ему — и он, вероятно, смог бы сотворить нечто подобное, но ради других слизеринцев Драко рисковать не станет. Его отец болен и отошёл от дел, он не переживёт ещё одно заключение в Азкабане.