— Что ж, пожалуй, это и к лучшему, — сказала МакГонагалл, подходя к окну и беззвучно становясь рядом. — Мне бы не хотелось, чтобы всё свелось именно к Драко.
На улице лениво подвывал ветер, и посеребрённое инеем окно постепенно заметал снег. Какое-то время они молчали, прислушиваясь к тому, как в тишине задремавшего Замка растворяются суровые звуки зимы.
— Ты ведь ищешь способ помочь своим? — спросила Минерва, всё так же глядя на снег. — Все эти разговоры о сыворотке правды, противоядии и сделке… Ты подбираешь рычаги давления на Кингсли… — и, заметив, что Снейп собирается что-то сказать, подняла руку, прося дать ей возможность закончить. — Я не намерена мешать тебе, Северус, и мне не нужно слышать твоих оправданий. После ареста Смита слизеринцев ждут повторные обыски, и я согласна, что это не то, чего они заслуживают. Их семьи уже заплатили по счетам, и ни у кого нет права рассчитывать, что они будут делать это снова и снова. Но время уходит, — МакГонагалл на секунду замолчала, сосредоточенно глядя в окно, — и я не знаю, сколько ещё мы можем позволить себе бездействовать. Ожидание сродни убийству. Осталось двадцать четыре монеты! И “Пророк” мог бы стать прекрасным выходом. Возможно, я зря приняла подобное решение, и нам всё же стоило опубликовать известие о смерти Поттера. Мы дёргаем смерть за усы! Чужую смерть, Северус! Не думаю, что у меня есть на это право. Как только Смит сочтёт, что он достиг желаемой цели, всё тут же прекратится: монеты, зелье, превращения. Сделай мы это прямо сейчас, и больше никто не пострадает!
Свет из открытых дверей Больничного крыла кривым пятном ложился на каменный пол, и в полумраке пустого коридора лицо директора казалось усталым. “Сколько ей? Шестьдесят восемь? Семьдесят?” — подумал Северус. Последние годы дались ей нелегко. Бремя должности директора Хогвартса тяжёлым грузом ложилась на каждого, кто соглашался за него браться. Ему ли было не знать об этом?
— Как только Смит поверит, что Поттер мёртв, — сказал Снейп, стараясь вложить в голос как можно больше собственной уверенности, — он уничтожит зелье, а с ним и все доказательства своей причастности. Но что ещё более важно — он уничтожит противоядие. И кто знает, не будет ли это началом конца. Это сделка важна для всех нас, ведь нет никаких гарантий, что я смогу сварить противоядие. Я не всесилен, Минерва, мне может просто не хватить времени. Я буду пытаться, снова и снова, но Драко… Смит трус, и если он попадётся в ловушку… он сдастся и не станет покрывать своего сообщника. Он будет торговаться за свою жизнь. Но без согласия слизеринцев дать показания, Смита не удастся связать с шантажом. И он это прекрасно понимает. До тех пор, пока слизеринцы будут молчать, Смит сделает всё, чтобы авроры никогда не узнали о его сообщнике, ведь без его ареста им не связать Смита ни с зельем, ни с отравлением Поттера. Доказательств нет. А значит, и нет лекарства.
— Как ты намерен убедить Драко помочь нам получить противоядие?
Снейп вновь повернулся к окну и незаметно растёр болезненно ноющую шею.
— Во всей этой истории мне всё это время казалось странным только одно: Змеиное зелье — это не то снадобье, что держат в прикроватной тумбочке на всякий случай. Его сварили заранее и вовсе не для Поттера, а значит, возникает вполне закономерный вопрос.
— Для кого, — с пониманием сказала МакГонагалл.
Северус кивнул.
— Теперь, когда мы знаем о Хепзибе Смит, многие вещи мне видятся в другом свете. И что-то мне подсказывает, что в истории с дедом Захарии Смита не обошлось без Малфоя. Абраксаса Малфоя.
— Ты думаешь, на самом деле Змеиное зелье сварили для того, чтобы отравить Драко? — удивленно спросила МакГонагалл.
Снейп немного помедлил и вновь утвердительно кивнул.
*
Несмотря на накопившуюся усталость Северус позволил себе проспать всего пару часов. Вынырнув из темного провала забытья, он просидел несколько минут на кровати, пытаясь собрать свой разум по кусочкам, и лишь затем усилием воли заставил себя подняться. Голова гудела, а от жара натопленного камина ещё сильнее тянуло в сон. Впору было пожалеть и о напрасно выпитом накануне виски, и о двух последних поленьях, что, отправляясь спать, он так опрометчиво подбросил в уже порядком прогоревший камин. Привычный холод подземелья наверняка помог бы ему сейчас взбодриться.
Неторопливо умывшись, Снейп выпил бодрящее зелье и настолько крепкий чай, насколько смог вытерпеть его измученный зельями и тошнотой желудок, и направился в лабораторию. Стакан с монетой всё ещё стоял на столе, жидкости набралось немного, на пару пальцев, а то и того меньше, но для анализа должно было хватить и этого. Порывшись на стеллажах, Снейп выбрал несколько справочников по зельям, достал пергаменты, перо и чернильницу и принялся за работу.
Вопреки обещанию, данному накануне Гермионе, Северус совершенно точно не собирался привлекать её к анализу зелья. Он мог бы пространно и очень убедительно порассуждать об опасности предстоящего эксперимента, о собственной ответственности как зельевара и нестабильности составов, сваренных на основе ингредиентов животного происхождения, однако на самом деле причина была до банальности проста — в присутствии Грейнджер ему гораздо хуже думалось. Его отвлекал аромат её волос, её неуместное стремление всегда задавать вопросы, и собственные мысли, всё реже удерживающиеся в рамках дозволенного. Вот и сейчас, поддавшись соблазну, Северус на секунду прикрыл глаза, и тело медленно, но охотно отозвалось на воспоминание о ночном поцелуе. Почти поцелуе…
— Чёрт, — он яростно растёр лицо ладонями и усилием воли заставил себя сосредоточиться на зелье. Ему и вправду нужно было работать…
В свете ярких масляных ламп содержимое стакана выглядело вязким и очень мутным и, настоявшись, так отчетливо пахло болотницей, что казалось даже странным, что, навещая Поттера в Больничном крыле, он так ни разу и не заподозрил, что болезнь может быть вызвана зельем. Видимо, и с ним уверенность Поттера в проклятье сыграла недобрую шутку.
Стараясь не думать о собственных просчётах, он аккуратно разлил зелье по трём мензуркам и приступил к проверке. Пять первых ингредиентов он без особых усилий определил ещё накануне, как только почувствовал идущий от монеты тяжёлый, маслянистый запах, и хотя его предположения всё ещё предстояло проверить, в истинности своих догадок он абсолютно не сомневался. Потратив немалую часть жизни на изучение старых потрёпанных книг, где от чётких инструкций со временем остались лишь истлевшие завитушки, он поднаторел в теории совместимости составов и в изучении правил, которыми руководствовались зельевары старой школы. Это сейчас молодая поросль без должного почтения относилась к законам и фундаментальным правилам науки, а раньше строгие постулаты зельеварения не допускали никакого вольнодумства, а значит, кто бы не создавал это странное зелье, он непременно следовал правилам. Годы практической работы над зельями не прошли для Снейпа впустую, он, знал, что смог бы разложить любое зелье на компоненты, и единственное, что ему требовалось — это время. Но времени-то как раз и не было. А значит, оставался единственный способ — импровизировать. Он открыл книгу с одним из самых старых рецептов антиликантропного зелья и выписал из него большую часть ингредиентов. В подобном решении была своя логика. Чего бы на самом деле не добивался Салазар Слизерин — в конечном счете он создал средство, позволяющее принимать конкретную анимагическую форму, не будучи анимагом. А значит, и зелье, помогающее оборотню сохранить человеческое сознание, должно было стать прекрасной основой для противоядия.