Двери в зал открылись и в ней появились обворожительные девушки. Их пышные груди прикрывала лишь тоненькая лента, а нижнюю часть маленькая набедренная повязка.
Радмир не смог отвести взгляд от таких эффектных женщин. Ни один мужчина, а тем более Змей, не смог бы проигнорировать эти упругие, пышные, налитые жизнью груди с твёрдыми торчащими сосками, которые выпирали из под узкой материи.
– Я не понимаю. Почему меня нужно удержаться в парильне? Секс же для вас - это что-то обычное? – спросил Летавец.
– Контракт будет аннулирован. Первая ночь брака должна быть с избранной женщиной, – пояснил Полоз. – А потом трахай кого хочешь.
– Вас ждут, – певчим, но настойчивым голосом произнесла одна из девушек.
– Давай, Радмир! Давай! – кричали мужчины, подталкивая парня к выходу.
Мужчина смеялся, он был счастлив. Странно, такого он никогда не испытывал.
Глава 40 Обряд
Выйдя из зала, мужчина последовал за прекрасной Змейкой, которая вела его к парильне, для омовения.
Летавца завели в небольшую каменную комнату, где были лишь валуны, которые горели и пылали, становясь красным. В помещении было жарко, но не душно. Тёплый воздух наполнял лёгкие, расслабляя, будто укутывая в одеяло.
– Раздевайтесь, – скомандовала девушка.
– Что? – усмехнулся парень.
– Надо раздеться.
– Полностью?
– Вы должны быть совсем обнажённым.
– Почему ты обращаешься ко мне на вы?
– Вы же сын Летавца. По другому нельзя... – Тот закатил глаза и стал раздеваться, складывая одежду на небольшую скамейку. – И трусы тоже.
– Зачем?
– Надо быть голым при омовении.
Радмир отвернулся от девчонки, снял трусы и положил их к своим вещам.
Полуголая особа замерла, осматривая большие плечи Радмира, его сильную спину, массивные руки и мускулистые ноги.
– Ложитесь.
Змейка говорила с придыханием, изливаясь соками от желания. Соски её стали железные, а сама она чуть задрожала. Взяв хороший дубовый веник, она начала хлестать Летавца по спине, расслабляя его тело и бдительность. Она проходилась по нему веником, немного постанывая.
– Вам хорошо? – спросила та на выходе. Всё её нутро изнывало и болело, от чего она сжала колени. Но Радмир не отвечал, он пытался думать о Вике. Конечно, нормальному мужчине было бы тяжело удержаться от такого горького соблазна овладеть этой пышногрудой красоткой. – Вас надо расчесать, – прошептала совратительница, наклонившись к уху парня. Тот весь съёжился, поднялся и сел на скамейку. Женщина взяла гребень и подошла к нему. Он попытался отвернуться, но девушка тут же коснулась его плеч своими тонкими пальцами. – Так нельзя. Я должна быть перед вами.
Скулы Летавца сжались. Буря разливалась по всему телу. Он был зол на Змейку, был зол на себя и на весь этот обряд. Её пышные груди были так близко, что ему не надо было даже руки протягивать, чтобы коснуться их. Девушка встала между ног парня, её ладони скользнули по его телу.
Любой здоровый мужчина сразу бы овладел этой женщиной. И он хотел, как никогда сделать это.
Искусительница протянула руку к голове Радмира. Летавец схватил её запястье и дёрнул на себя.
Немного раньше
Мы пришли в зал с природным бассейном, где по традиции все проходили омовение. Из глубины его доносились лучи таинственного света, подсвечивая спокойную водную гладь. Радужные блики отражались на неровных стенах пещеры, весело поигрывая.
Я ходила по залу, не находя себе место.
– Вика, ты же помнишь... – шипела Яра на подругу. – Омовение, расчёсывание... Потом надо плести венки.
– Я всё знаю, – захрипела я, не переставая от чего-то нервничать.
– Раздевайся.
Я обернулась. Позади стояли сотни мужчин. Они глазели на меня, чтобы зафиксировать выполнение условий обряда.
– Я не хочу.
– Я тоже раздевалась, помнишь? Давай, Вика.
Скинув с себя одеяние, зашла в прохладную воду. Она закрыла мою вздыбленную грудь, не давая возможности мужскому полу насладиться своим телом. Несколько пар женских рук начали омывать меня, очищая водой всё моё прошлое, отправляя меня в будущее.