Дрожащие губы щипало от солёной влаги, но я снова и снова вторила, желая избавиться от тошнотворного чувства:
– Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою; Благословена Ты в женах и благословен Плод чрева Твоего, Яко Спаса родила еси душ наших...
Сделав шаг, за ним другой, на полусогнутых ногах вышла на берег, упав на колени.
Песок сразу прилип к влажному телу. Я нервно поправляла свои огненные волосы, которые привораживали других. Меня колотило мелкой дробью, вспоминая эти противные прикосновения, их липкие, ужасные пороки, их чресла, которые проникали в меня. Вкус прогнивших душ единственное, что приносило мне удовольствие. Хотелось напиться, впасть в небытие лишь от одной мысли, что мне придётся вновь спать с ними.
– Ненавижу себя!
Казалось, если я буду продолжать мучиться, спать с ними, причиняя тем самым себе боль, то когда-нибудь всё закончится. Личного уважения давно не испытывала, только чувство жалкой беспомощности всегда преследовало меня. Я будто свинья, загнанная в угол, которая скоро пойдёт на убой. На людях делала вид беспечной, безотказной, весёлой оторвы, но каждый раз напивалась перед сексом, чтобы хоть как-то облегчить собственные мучения.
Сдавленный вой вырвался из моих лёгких. Я сжала песок, захрипев.
Передвигаясь на карачках, доползла до травы и завалилась на неё. Мне не хотелось вставать, двигаться, делать хоть что-то. Моя жизнь была разбита, кончена.
– Никто! – вырывается хриплый стон с пересохших уст.
Охваченная дрожью, начала подниматься на ноги.
– Никто! Никто не сломает меня!
Накинув на себя одежду, побрела сквозь чащу леса, держась за деревья.
Краем глаза увидела черноволосую девчонку. Рядом с ней находился Змеиный Царь. Я замерла на месте, с любопытством рассматривая их. Он улыбался, глядя, как та что-то оживлённо ему рассказывала.
“Какого чёрта?” – зашипела я.
Вдруг холодный взор Полоза поймал мой. Он незаметно кивнул мне головой, показывая, чтобы я оставила их наедине. Стиснув зубы до скрипа, сжала кулаки и зашагала в другую сторону.
“Он точно займётся с ней сексом. Яра будет в бешенстве. Она убьёт сначала мужа, а потом меня, потому что не уследила”.
Я вспоминала его глаза, которые с жадностью гуляли по девичьим изгибам. С каким интересом и упоением он слушал эту с первого взгляда милую брюнетку.
Спустя некоторое время ушла далеко вглубь рощи. Я не знала куда идти, да и мне было всё равно. Чувство собственной опустошенности и тревоги за подругу поглотило меня, пока в беспробудной ночной тьме я не ощутила странный порыв. Он словно внутри моего тела подталкивал вперёд. Каждый орган начал вибрировать, как будто по ним, как на струнах гитары, кто-то играл. Остановившись, опустила глаза на тёмную изумрудную траву. На ней, словно ярким софитом, луна подсвечивала блестящее колечко. Его сияние манило меня, притягивало. Не понимая происходящего, точно в тумане, я подняла украшение. Оно скользнуло на мой безымянный палец, плотно сжимая его.
Впереди неожиданно увидела мужской силуэт, который подобию статуи застыл на месте. Лощёный пиджак идеально сидел на крепком теле, очерчивая каждый выступающий мускул. Я видела его со спины.
– Ты кто такой? Пришёл в таком виде в лес? Знаешь ли, так себе идея...
Но ответа не последовало, незнакомец не повернулся. Было слышно, как из него вырывалось тяжёлое дыхание и что-то похожее на рычание. Руки его тряслись. Я обошла парня и встала напротив. На прекрасное лицо мужчины падал лунный свет. Его тёмно-карие глаза были отстраненные и безжизненные. Лёгкая небритость украшала широкие напряжённые скулы. Небрежно растрёпанные локоны чуть спадали на нахмуренный лоб.
– С вами всё хорошо? – поинтересовалась я, рассматривая неизвестного.
Но тот продолжал молчать, глядя сквозь меня, будто ослеп. Стеклянный взор, сквозь который не пробивалось ни единой эмоции.
Вздрогнув, затараторила:
– Я сейчас... Стойте здесь... Я скоро... Полоз!
Я бежала обратно к лагерю, пытаясь докричаться до своего лидера.
– Полоз! Полоз!