В рыбацком домике из длинных стеблей высушенного тростника, скрепленных глиной, было сухо и чисто. Спутники Мала разделились: Верн и Дан отправились осматривать местность, а Оцеано и Ву вернулись за доспехами, оставшимися в лодке. Маргарита нашла платье из тонкого полотна, расшитое квадратами и ромбами, и тотчас в него переоделась, но это платье оказалось для нее великоватым. Пришлось одеть полотняную, тесно прилегающую к телу рубашку, доходившую до лодыжек. Маргарите осталось только прикрыть грудь коротким плащом.
– Моя египетская принцесса, я счастлив, что мы вместе.
Мал заключил Маргариту в объятия, и она снова с наслаждением погладила по его прохладным на ощупь чешуйкам. Новая змеиная плоть, а теперь еще и встреча с Анубисом, о которой Мал не хотел рассказывать Маргарите, тревожили его. Сейчас он боялся посмотреть ей в глаза. Четыре месяца, проведенные на корабле, сблизили их. Они могли часами глядеть друг другу в глаза, говорить обо всём, что придет в голову, и догадываться, что чувствует каждый из них, по одному взгляду.
События развивались, не оставляя времени на раздумья. Едва Мал ступил на землю Египта, как столкнулся с необъяснимым: зачем он отсек головы собакам, откуда он знает египетский язык, зачем ему явился Анубис? Почему он в отличие от Ву не испугался его? И почему Анубис назвал его Змеиным князем?
Неужели убитый им Змей наделил его бесстрашием? Возможно, но не в полной мере: один страх он всё же испытывал. Это был страх потерять Маргариту. Чем сильнее он ее любил, тем глубже страх проникал в его душу. Он слишком многим пожертвовал ради нее. Даже если бы сам ангел известил его, что им не суждено быть вместе, он не смирился бы перед волей Божьей, как не смирился перед волей отца – короля Гербранда.
– Мал, почему так сильно бьется твое сердце?
Маргарита всё-таки что-то почувствовала.
– Это страх перед будущим.
– Знай, я всегда мечтала, чтобы мои дни были непохожими один на другой. Во Франции я знала что со мной будет завтра, через неделю, месяц, и даже через год. Теперь всё по другому. Мне неизвестно, что будет завтра, но я не боюсь будущего. Я счастлива.
– Ты очень смелая, Маргарита, я в этом убедился. Но это страх иного рода. Нужно всего лишь к нему привыкнуть. И тогда он перестанет терзать меня.
– А есть ли у тебя такой страх, к которому ты привыкнуть не сможешь никогда?
– Пожалуй да, – признался Мал. – Я боюсь потерять тебя.
– Я верю, что с нами ничего не случиться.
– Всё так и будет, моя принцесса.
– Ты не веришь мне?!
– Больше всего на свете мне хотелось бы поверить твоим словам.
– Что же тебе мешает это сделать?
Мал предпочел оставить этот вопрос без ответа. Тогда Маргарита свернулась как маленький зверек и прижалась к принцу.
– Обними меня покрепче, и всё пройдет.
Мал провел рукой по светлым волосам Маргариты и поцеловал ее. Страх отступил.
Глава II. Элефантина – город цветов
На рассвете отправились в путь. Оставшуюся после завтрака еду и кольчужные доспехи уложили на спину осла, которого поочередно гнали Ву и Дан. Капитан шел молча, сохраняя неестественную для себя серьезность. Временами он останавливался, оглядывался по сторонам, разворачивал сложенный в несколько раз пергамент и говорил сам с собой. Во время первой передышки он бросил в сосуд с водой магнитную стрелку, укрепленную на пробке, и после того как стрелка указывала нужное направление, с удовлетворением вытянул руки вверх и прогнул спину.
– День не жаркий, в отличие от вчерашнего, – сказал он, – но мне всё равно непривычно идти по суше. Десять лет из двадцати восьми я провел на корабле.
– Достаточно, чтобы отвыкнуть от земли, – ответил Мал.
– А я-то думал вы обошли Египет вдоль и поперек, – пристально глядя на капитана проговорил Верн.
– Да, обошел, под парусом, по Нилу. Скоро вы сами увидите эту великую реку с ее семью рукавами. Мы как раз идем параллельно ей, держась на недурном расстоянии.
– А зачем идти вдоль реки, когда можно было бы спуститься по ней на лодке? – не удержался от вопроса Верн.
– Спуститься по реке? – огрызнулся Оцеано. – Сразу видно, что ты, Верн, не знаешь этих мест. Нил течет с юга на север, а не с севера на юг. К тому же река сейчас идет на убыль, а это значит, что мы можем стать легкой добычей для мусульман. Или, что еще хуже, для хищников, вроде меня. Именно поэтому я высадил вас на побережье, а не в порту. Вы даже не можете представить себе, насколько здесь опасно.
Капитана с нескрываемым разочарованием на лице, отвернулся и подставил лицо под ветер, дующий с моря.