Странно. Она рассталась с Саймоном, поскольку не смогла смириться с его выбором. Люси чувствовала себя не в своей тарелке, живя с мужем, пока тот убивал других или искал смерти себе. Она сдвинула брови. Может быть, отчасти причиной ее побега стал страх – постоянная изматывающая тревога, что на одной из своих дуэлей Саймон погибнет. Люси просто не сознавала этого раньше. К тому же здесь, под кровом отчего дома, давление в груди стало лишь сильнее. Тишина, абсолютная безмятежность деревеньки почти угнетали. По крайней мере, в Лондоне Люси могла выступить против мужа, оспорить его жажду мести. Могла заняться с ним любовью.
Здесь она была одна. Просто одна.
Люси скучала по Саймону. Покидая его, она ожидала, что немного потоскует, ощутит боль потери – все-таки он ей совсем не чужой. А вот чего не ожидала, так это того, что эта боль проделает огромную дыру в полотне ее жизни, дыру во всем ее существовании. Люси вовсе не была уверена, что сможет жить без Саймона. Печальная истина, как бы мелодраматично она ни звучала. Люси очень боялась, что вернется к мужу не благодаря здравым доводам отца о том, что грешника следует прощать, а попросту признав земную правду.
Без Саймона ей никак.
Не имело значения, что он сделал, что еще сделает, кто он. Люси все равно скучала по нему. Хотела быть с ним. Как это ужасно.
– Господи, ну и холод. Почему ты слоняешься по саду, словно призрак погубленной женщины?
Заслышав позади себя раздраженный голос, Люси обернулась.
Там, перепрыгивая с ноги на ногу, стояла Патрисия. На голову она набросила капюшон, а у носа держала меховую муфту, которая загораживала все лицо за исключением синих глаз.
– Пойдем в дом, пока ты не превратилась в ледышку.
Люси улыбнулась подруге.
– Хорошо.
Патрисия облегченно вздохнула и скрылась за задней дверью, не дожидаясь Люси.
Когда та вошла в дом, гостья уже избавилась от плаща и муфты.
– Снимай это, – указала она на капюшон Люси. – И пройдем в гостиную. Я уже попросила миссис Броуди принести нам чаю.
Вскоре обе дамы сидели в малой гостиной, и перед ними дымился чайник.
– А-ах. – Патрисия держала чашку перед лицом, почти ныряя носом в теплую жидкость. – Слава богу, миссис Броуди знает, до какой температуры следует нагревать воду.
Подруга сделала глоток чаю и с деловым видом отставила чашку.
– А сейчас расскажи мне о Лондоне и своей новой жизни.
– Он очень оживленный, – медленно начала Люси. – Лондон, я имею в виду. Там есть, чем заняться и куда пойти. Недавно мы ходили театр, я была в полном восторге.
– Счастливица, – вздохнула Патрисия. – Хотелось бы мне посмотреть на всю эту разодетую публику.
– М-м. – Люси улыбнулась. – Моя невестка, Розалинда, необыкновенно добра. Ходила со мной по магазинам и показывала мне свои любимые. Еще у меня есть племянница. Она играет с оловянными солдатиками.
– Очень необычно. А твой муж? – чересчур невинным тоном поинтересовалась Патрисия. – Как у него дела?
– У Саймона все хорошо.
– Но я заметила, что ты прибыла без него.
– Он занят…
– В Рождество. – Патрисия приподняла бровь. – Ваше первое Рождество вместе. И пусть я осведомлена, что ты – совершенно несентиментальная женщина, для меня, тем не менее, твой приезд без супруга выглядит подозрительно.
Люси помедлила, наливая себе вторую чашку чая.
– Не думаю, что это твое дело, Патрисия.
Подруга выглядела потрясенной.
– Конечно, нет, но если бы я сдерживала свое любопытство в рамках исключительно того, что меня касается, то никогда бы ничего не узнала. Кроме того, – более спокойно заметила Патрисия, – я тревожусь о тебе.
– А. – Люси отвела взгляд, чтобы скрыть подступившие к глазам слезы. – Мы не сошлись во мнениях.
– Не сошлись во мнениях, – повторила Патрисия.
Подруги помолчали.
Потом Патрисия ударила кулаком по сиденью.
– Этот ублюдок уже завел любовницу?
– Нет, – испуганно нахмурилась Люси. – Почему все сразу начинают предполагать именно это?
– Все? – с интересом переспросила Патрисия. – Может, потому, что он так выглядит.
– Как?
– Понимаешь… – Патрисия неопределенно поводила рукой в воздухе. – Будто о женщинах он знает намного больше, чем ему следует.
Люси покраснела.
– Так оно и есть.
– Что и делает виконта почти неотразимым. – Патрисия отпила чай. – И тем тревожнее, что ты сочла возможным покинуть мужа. Особенно, как я уже и говорила, в Рождество.
Внезапная мысль поразила Люси. Она отставила чашку.
– Я не доделала его подарок.
– Что?
Люси уставилась на подругу.
– Я собиралась нарисовать для него книгу, но не закончила.
Патрисия выглядела довольной.
– Значит, завтра ты собираешься с ним увидеться…
Подруга продолжила что-то говорить, но Люси уже ее не слушала. Патрисия была права. В какой-то из прошедших нескольких минут момент Люси приняла решение: она вернется к Саймону, и вместе они как-нибудь уладят свои разногласия.
– Чуть не забыла, – спохватилась Патрисия, вытащила из кармана маленькую коробочку и протянула подруге.
– Но у меня нет для тебя ответного подарка. – Люси открыла коробочку. Внутри лежал женский носовой платок с вышитыми на нем ее новыми инициалами. Сказать по правде, буквы вышли кривовато, но, невзирая на это, были совершенно очаровательными. Как трогательно. – Спасибо, Патрисия.
– Надеюсь, тебе нравится. Боюсь, я протыкала собственные пальцы иголкой едва ли не чаще, чем саму ткань. – В доказательство подруга продемонстрировала Люси свою правую руку. – И знаешь ли, ты уже его сделала.
– Сделала что?
– Подарок мне. – Патрисия опустила кисть и принялась изучать свои ногти.
Люси озадаченно посмотрела на нее.
– Недавно мне поступило предложение руки и сердца, и раз уж ты в том же самом вопросе тому же самому джентльмену отказала и, более того, вышла за кое-кого другого…
– Патрисия! – Люси вскочила, чтобы стиснуть подругу в объятиях, и чуть не опрокинула поднос с чаем. – Ты хочешь сказать, что помолвлена?
– Именно.
– С Юстасом Пенуиблом?
– Ну…
– А что же случилось со старым мистером Беннингом и его девяноста акрами пахотной земли?
– Да, это так печально, правда? – Патрисия убрала на место выбившийся золотистый локон. – А еще его огромное поместье. Вот ведь на самом деле досада. Но, боюсь, мистер Пенуибл совершенно сокрушил мое благоразумие. Думаю, все дело в его росте. А может быть, ширине его плеч. – Подруга задумчиво отпила чай.
Люси едва не захихикала, но сумела удержаться в последний момент.
– Но как тебе удалось добиться столь быстрого результата? В моем случае ему понадобилось три года.
Патрисия приняла притворно застенчивый вид.
– Должно быть, всему виной моя пелерина.
– Твоя пелерина? – Люси взглянула на невинный кусочек кружева, что прикрывал декольте Патрисии.
– Да. Мистер Пенуибл пригласил меня покататься и каким-то образом, – Патрисия расширила глаза, – она выбилась из выреза. Сама я не сумела привести ее в порядок, так что попросила его.
– Попросила о чем?
– Как о чем, заправить мне ее обратно, разумеется.
– Патрисия, – ахнула Люси.
– По какой-то причине после этого он почувствовал необходимость сделать мне предложение. – Патрисия улыбнулась, точно кошка над горшочком сливок. – Мы празднуем помолвку на следующий день после Рождества. Ты ведь придёшь, правда?
Люси осторожно поставила чашку.
– Жаль, но я не смогу, дорогая. Я должна вернуться к Саймону. Ты права. Нам следует провести Рождество вместе.
Теперь, приняв решение, она испытывала настоятельную потребность отбыть тотчас же. Ей казалось важным вернуться к Саймону как можно скорее. Однако Люси усмирила порыв и сложила руки на коленях. Патрисия рассказывала о предстоящей свадьбе, и следовало выслушать подругу. Путешествие в Лондон в любом случае займет часы.