Но Саймон уже качал головой:
‒ Недостаточно.
Отец проигнорировал сына, бросив все силы на убеждение виконта.
‒ Наши загородные усадьбы…
‒ Как насчет матери и сестер? ‒ Тонкозапястный друг Кристиана подошел обработать рану, но младший Флетчер лишь нетерпеливо отмахнулся.
‒ А что с ними? - пожал плечами сэр Руперт.
‒ Они не сделали ничего плохого, ‒ напомнил ему сын. ‒ Мать обожает Лондон. А как быть с Джулией, Сарой и Бекки? Ты оставишь их без гроша? Лишишь всякой возможности удачно выйти замуж?
‒ Да! ‒ прокричал сэр Руперт. ‒ Они женщины. Какой еще путь ты бы хотел, чтобы я выбрал?
‒ Ты пожертвуешь их будущим, их счастьем, лишь бы помешать мне биться на дуэли с Саймоном? ‒ Взгляд Кристиана стал недоверчивым.
‒ Ты мой наследник. ‒ Сэр Руперт протянул к сыну дрожащую руку. ‒ Ты – важнее всех. Я не могу рисковать твоей жизнью.
‒ Я не понимаю. ‒ Кристиан отстранился от отца, затем охнул и зашатался. Секундант поспешил поддержать его.
‒ Это неважно, – перебил Саймон. ‒ Вы не сможете заплатить за смерть моего брата. Его жизнь не имеет цены.
‒ Проклятье! – Сэр Руперт вынул из трости шпагу. ‒ Предпочтешь дуэль с инвалидом?
‒ Нет! ‒ Кристиан дернулся из объятий секунданта.
Саймон поднял руку, останавливая молодого человека.
‒ Нет, я не буду сражаться с вами. Похоже, я потерял вкус к мести.
И очень давно, если уж на то пошло. Ему никогда не нравилось то, что приходилось делать, но сейчас Саймон точно знал: он не может убить Кристиана. Иддесли подумал о Люси, и ее прекрасных голубых глазах, таком серьезном и прямом взгляде, и почти улыбнулся. Он не мог убить Кристиана, потому что это расстроит любимую. Такая простая и, тем не менее, веская причина.
Сэр Руперт опустил шпагу, его губы приподнялись в ухмылке. Он думал, что победил.
‒ Вместо этого, - продолжил Саймон, - вы покинете Англию.
‒ Что? – Улыбка умерла на устах старика.
Саймон вопросительно вскинул бровь.
‒ Предпочитаете дуэль?
Сэр Руперт открыл было рот, но сын ответил вместо него:
‒ Нет, не предпочитает.
Иддесли взглянул на бывшего друга. Лицо Кристиана было таким же белым, как и окружавший их снег, но стоял он прямо и гордо. Саймон кивнул.
‒ Согласен, что твоя семья никогда не вернется в Англию?
‒ Да.
‒ Что?! – проревел сэр Руперт.
Кристиан в ярости обернулся к отцу:
‒ Он предложил тебе – нам – благородный выход из положения, без кровопролития или потери состояния.
‒ Но куда мы направимся?
‒ В Америку. ‒ Молодой человек посмотрел на Саймона. ‒ Это соответствует твоим требованиям?
‒ Вполне.
‒ Кристиан!
Младший Флетчер не сводил глаз с Саймона:
‒ Я прослежу, чтобы все было выполнено. Даю слово.
‒ Очень хорошо, ‒ ответил виконт.
Пару мгновений мужчины смотрели друг на друга. Саймон увидел, как что-то – сожаление? – мелькнуло в глазах Кристиана. Виконт впервые осознал, что цвет их почти такого же оттенка как у Люси. Люси. Ее по-прежнему не было в его жизни. А значит, за два дня он потерял две родные души.
Затем Кристиан выпрямился:
‒ Вот. – И протянул раскрытую ладонь, на которой лежал перстень Итана.
Саймон взял кольцо и надел на указательный палец.
‒ Спасибо.
Кристиан кивнул, поколебался пару мгновений, смотря на бывшего друга, как будто хотел сказать что-то еще, но затем, прихрамывая, ушел.
Сэр Руперт нахмурился так, что между бровей у него образовались белые складки.
‒ Ты принимаешь мое изгнание в обмен на жизнь Кристиана?
‒ Да. ‒ Саймон коротко кивнул и сжал губы. Он едва стоял на ногах, но нужно было продержаться еще несколько секунд. ‒ У вас тридцать дней.
‒ Тридцать дней! Но…
‒ Выбор за вами. Если по истечению этого срока кто-либо из членов вашей семьи останется в Англии, я снова вызову вашего сына на дуэль.
Виконт не стал ждать ответа. Поражение уже отпечаталось на лице старшего Флетчера. Иддесли развернулся и зашагал к своему коню.
‒ Нужно доставить тебя к доктору, ‒ тихим голосом проговорил де Рааф.
‒ Чтобы он пустил мне кровь? – Саймон почти засмеялся. ‒ Нет, повязки достаточно. Мой камердинер с этим справится.
Эдвард хмыкнул.
‒ Ехать можешь?
‒ Конечно, ‒ беззаботно ответил Саймон, но почувствовал облегчение, когда де Рааф фактически закинул его на лошадь. Эдвард раздраженно посмотрел на виконта, но Саймон проигнорировал друга, разворачиваясь к дому. Вернее к тому, что некогда было его домом. Без Люси усадьба стала просто зданием. Местом, где можно хранить шейные платки и туфли, ничего больше.
‒ Хочешь, чтобы я поехал с тобой? ‒ спросил де Рааф.
Саймон скривился. Он направил коня медленным шагом, но движение все равно отдавало в плечо.
‒ Было бы очень мило, если бы кто-нибудь держался рядом на случай, если я бесславно вывалюсь из седла.
‒ И приземлишься на задницу, ‒ фыркнул Эдвард. – Конечно, я тебя сейчас провожу. Но я имел в виду, когда ты отправишься за своей леди.
Саймон болезненно развернулся в седле, чтобы взглянуть на друга.
Де Рааф поднял бровь:
‒ Ты же собираешься ее вернуть, не так ли? В конце концов, она твоя жена.
Саймон прочистил горло. Люси очень, очень на него сердилась. Может и не простить.
‒ О, ради всего святого! ‒ вспылил де Рааф. ‒ Ты же не хочешь сказать, что собрался ее отпустить?
‒ Я этого и не говорил, ‒ возразил Саймон.
‒ Хандрить в своем огромном особняке…
‒ Я не хандрю.
‒ Играться с цветочками, пока жена уходит...
‒ Я не…
‒ Она, конечно, слишком хороша для тебя. – Де Рааф задумался. ‒ И все же это дело принципа. Ты должен хотя бы попытаться ее вернуть.
‒ Ну хорошо, хорошо! ‒ почти крикнул Саймон, отчего шедший мимо торговец рыбой бросил на него острый взгляд и счел за лучшее перейти на другую сторону улицы.
‒ Замечательно, ‒ ответил Эдвард. ‒ И давай уже, возьми себя в руки. Не припомню, чтобы ты настолько паршиво выглядел. Наверное, потребуется ванна.
Саймон возразил бы и на это, но ему действительно требовалось помыться. Он все еще обдумывал подходящий ответ, когда они подъехали к его особняку. Де Рааф спешился и помог виконту сползти с лошади. Иддесли с трудом сдержал стон: правая рука, казалось, налилась свинцом.
‒ Милорд! ‒ Ньютон, в перекошенном парике, бегом спустился по ступеням, тряся животом.
‒ Я в порядке, ‒ пробормотал Саймон. ‒ Просто царапина. Почти не кров…
В первый раз за все годы службы, Ньютон осмелился перебить хозяина:
‒ Ее милость вернулась.
***
Люси закрывала ладонями глаза. «Господи Боже». Тело сотрясала дрожь. «Защити его». Колени онемели от холода. «Он мне нужен». Ветер хлестал мокрые щеки.
«Я люблю его».
В конце прохода послышался скрип. «Пожалуйста, Боже». Шаги, медленные и твердые, хруст разбитого стекла. Кто-то шел сообщить ей? «Нет, пожалуйста, нет». Люси свернулась клубочком, ютясь на льду и все так же закрывая глаза руками, чтобы спрятаться от разгорающегося рассветом дня и обрушения своего мира.
‒ Люси. – Шепот был таким тихим, что она не должна была его услышать.
Но она услышала, опустила руки и подняла лицо, надеясь, но не осмеливаясь верить. Еще нет. Он был без парика, бледный словно призрак, рубашка вся в алых пятнах. Кровь стекала по правой стороне лица из пореза на брови, и виконт баюкал руку. Но он был жив.
Жив.
‒ Саймон. ‒ Люси неуклюже терла глаза костяшками пальцев, пытаясь избавиться от слез, которые мешали ей четко видеть, но те не прекращались. ‒ Саймон.
Он споткнулся и упал перед ней на колени.
‒ Прости меня… - начала Люси и поняла, что супруг говорит одновременно с ней. – Что?
‒ Останься. – Саймон обеими руками схватил ее за плечи, сжимая так, будто не мог поверить, что это не сон. ‒ Останься со мной. Я люблю тебя. Боже, я люблю тебя, Люси. Я не могу…